Книга Твои валентинки, страница 162 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

Даже мысленно я не позволяю себе заострять внимание на романтической составляющей моей жизни, чтобы не упасть в яму отчаяния и не словить психоз. Это действительно огромная рана, которая никак не может зажить. Я чувствую глубинную пустоту в сердце и никак не могу понять, чем же мне ее закрыть. Я пыталась крутить интрижки без обязательств, но это абсолютно не мой формат, потому что я хочу, чтобы все было по-настоящему. И я привязывалась к партнеру, начинала строить планы на будущее, ревновать и в целом вести себя так, будто мы вот-вот вступим в отношения, но это только отпугивало мужчин, ведь им не нужна была никакая ответственность. А я хочу чувствовать себя желанной не только на уровне тела, хочу, чтобы партнер интересовался тем, что внутри: о чем я думаю, какие у меня цели и мечты, пообедала ли я, тепло ли одета? Но, к сожалению, недоухажеров интересовал только цвет моих трусов и достаточно ли у меня хорошее настроение для вечернего секса.

Фу, это звучит так жалко, что мне хочется хорошенько помыться, а потом крепко обнять саму себя.

С этими мыслями я пробираюсь к выходу сквозь толпу в автобусе, намеренно выпрыгивая на две остановки раньше нужной, и иду в спортивный зал, промаргивая внезапно накатившиеся слезы. Я привыкла глушить эмоции, особенно негативные, чтобы пускать их в нужное русло. Зачем плакать, если можно делать красивое тело, верно? Правда, для кого я так усердно стараюсь, пока непонятно. Кажется, будто я не буду нужна никому в любом весе и с любыми формами.

* * *

Мое сердце колотится под ритм музыки в ушах, пока я, стиснув зубы, делаю уже четвертый подход на ноги. Пот стекает по лбу, спине и даже ногам, но я продолжаю выжимать из себя все соки, надеясь физической болью заглушить душевную. Кстати, помогает, потому что я думаю о том, как бы меня не придавило штангой, а не о том, что я никому не нужна.

Пью воду, чувствуя, как дрожат ноги и вибрируют ягодицы, а огромная футболка облепливает мою талию из-за пота. В шесть вечера вторника тренажерный зал похож на огромный муравейник, где мы все вместе таскаем тяжелые блины, рычим, пыхтим и практически плачем от усердия и боли.

Я знаю, что половина людей здесь пашет по той же причине, что и я, просто не могу это доказать.

Вытирая полотенцем лицо, я иду в зону для рук, которую, как правило, занимают только мужчины. Видимо, они хотят, чтобы их бицепсы были размером с голову, иначе я не понимаю, почему эта половина населения так усердно поднимает по семьдесят килограмм одной рукой, но совершенно игнорирует ноги.

Мне никогда не доставляло труда заговорить с кем-то и выйти на контакт: как правило, улыбка и вежливое общение топят сердца всех людей. А если огромному мужчине улыбается миниатюрная девушка, то они готовы на все, даже в ущерб себе. Но именно сегодня, в таком подавленном и отстраненном состоянии, у меня нет желания общаться ни с кем. Напротив, хочется сесть на задницу прямо в центре зала и громко кричать, чтобы люди разбежались и оставили меня в тишине хотя бы на пару минут. Слезы накатываются только от мысли, что нужно заговорить с кем-то, поэтому я снова кусаю щеки изнутри, а потом пью воду, которая и так в меня не лезет. Истерический, рваный вдох пронизывает грудь изнутри, но я глушу в себе панику и приступ тревожности, чтобы не рассыпаться в центре спортивного зала, в котором отчетливо пахнет потом и смесью дезодорантов. Дрожащей рукой я снимаю с себя наушники, потому что басы сейчас вызывают внутри тревожность, словно шаманы на древнем ритуале, а я и без того нахожусь на краю панической атаки.