Книга Твои валентинки, страница 165 – Анастасия Стер, Лера Деревянкина, Кэсси Крауз, и др.

Это меня и погубило.

В какой-то момент я просто испугался, ведь не может все быть хорошо: жизнь всегда подкидывает испытания после белой полосы. И внутренне я стал готовиться к тому, что вот сейчас все станет плохо – я бредил этой мыслью, постоянно держал оборону и готовился к разрыву с Яной, хотя отчаянно этого не хотел. Я стал отдаляться от нее, чтобы конец был не таким болезненным: реже отвечал на сообщения, в школе предпочитал тусить с друзьями, а не с ней, а вечерние прогулки постоянно отменял из-за тренировок, занятости и прочей выдуманной херни. Яна пыталась со мной поговорить, находила меня везде, чтобы просто побыть рядом, но и ее терпению пришел конец: она стала обижаться, истерить и игнорировать меня. Внутренний голос шептал: «я знал, что именно так и будет», а я, сопливый семнадцатилетний парень, не понимал, что я и есть причина наших ссор. Я просто неосознанно создавал и принимал наши проблемы в отношениях, думая, что так и должно быть.

Наша влюбленная зима перешла в грустную весну, которая закончилась расставанием в начале лета. И я не нашел ничего лучше, чем бросить Яну на выпускном. А чтобы она начала ненавидеть меня еще сильнее, я поцеловался с одноклассницей, которая липла ко мне уже года три.

Просто идиот, господи, как можно было додуматься до такого!

Сейчас, вспоминая это, я краснею от стыда за собственные действия. Такой радостный и важный день был перечеркнут навсегда. Яна, в бордовом шелковом платье, на каблуках и с невероятно красивой прической и размазанной по щекам тушью, до сих пор стоит перед моими глазами. Она была такой красивой и радостной в этот день, а потом, на рассвете, она убегала на этих своих шпильках, прикрывая рот ладонью. А я сидел на берегу реки с бутылкой виски и не понимал, то ли я дебил, то ли сделал все правильно. Помню, как меня забирал отец, который даже не догадывался, почему пьяный сын ударил кулаком по стене, а не счастливый лег спать после того, как проводил беззаботную школьную юность.

А я оставил в своей юности девушку, которую боготворил и любил сильнее, чем самого себя.

– Ты такой загадочный сегодня, – говорит Андрей, как только курилка пустеет и мы остаемся вдвоем. – Александр Игоревич, ты с ума сошел? Или мы просрали очередной тендер?

Я тихо матерюсь, потирая переносицу, потому что рабочие вопросы нашей строительной компании прямо сейчас меня волнуют в последнюю очередь – ироничные мысли для заместителя начальника коммерческой службы.

– Миронову помнишь? – спрашиваю, ощущая жжение в груди. Мы с Андреем лучшие друзья с самой школы, поэтому он прекрасно помнит и Яну, и нашу историю, но я понятия не имею, как еще начать этот разговор.

А поговорить об этом мне физически необходимо, потому что какое-то неясное чувство разрывает мою грудь уже второй день, а еще дурманит голову.

– Янку? Конечно, помню, самая лучшая девочка школы, – довольно отвечает он, выкидывая в мусорное ведро окурок, а я почему-то так горжусь моей девочкой. Хотя школа давно кончилась, а она давно не моя. – А ты чего о ней заговорил? Былые времена не отпускают, герой-любовник?

– Да пошел ты, – я показываю ему средний палец, прикладываясь головой о бетонную стену. – Вчера в качалке встретился с ней, а она расплакалась и послала меня куда подальше. А я, по ходу, не забыл ее вообще. Как только увидел, сразу понял, что это моя ведьмочка, хотел поцеловать ее прямо там, а потом увезти в свое логово и никому не отдавать, прикинь? Еле сдержался, особенно когда она рыдать начала.