Книга Обрести и сохранить, страница 117 – Джулия Вольмут

Поморщился. Выключил кран. Раковина вновь засверкала белизной: никаких следов крови, напоминаний о конфузе. Вторую руку поднес к носу и вытер коричневую слизь. В горле привкус ржавого железа. Как сказал доктор? Слабые сосуды, частые стрессы, крепкие сигареты и алкоголь? Слышали, слышали.

Я вернулся из отеля, а во время завтрака меня застало врасплох кровотечение из носа. Много нервничаю? Тяжело без эмоций реагировать, когда она говорит: «Мне важнее Джерад». Я терпелив, но всему есть предел. Я дал девчонке неделю. А Софи… Софи попрошу съехать сегодня.

Честно говоря, думал, Соф нос мне сломает, когда узнает, что ее любимая скатерть испорчена. Но нет – покачала головой и отправила в ванную. Заботливая. Прости, Соф, я не думал о тебе. Я ни о чем не думал, наслаждаясь Ари. Мы пили газировку и катались на качелях в парке. Поехали в отель. Надеюсь, Ари позвонит снова.

В комнате я застал Софи за любованием собой. Она сидела за туалетным столиком и строила глазки зеркалу. Ее поведение не выглядело самовлюбленно, скорее мило. Кукла не в силах поверить, что прекрасна.

– Стивен, ты меня пугаешь… – Кукла смутилась, ожила и, элегантно развернувшись в мою сторону, глядела с волнением.

Я понял, о чем Софи говорила: мое безумие под наркотиками. До сих пор не выяснил, кто мог их подсыпать, а главное – зачем. Но благодаря инциденту я поговорил с Ари по душам.

– Все замечательно, ты красивая, – лаконично ответил я, присев на край кровати. – Рад, что ты вернулась. – После свадьбы Джеймса и Эмилии модель спешила в Нью-Йорк на срочную съемку, а вчера прилетела в Лос-Анджелес. Наконец я смогу поставить точку.

Соф пропустила улыбку и начала красить ногти. Такие улыбки принято называть вежливыми, когда человек не хочет, но улыбается.

– В двенадцать поеду к Луи.

Я озадаченно нахмурился, а Софи закатила глаза, поясняя:

– Луи – фотограф. Я рекламирую парфюм.

– А… точно.

Не поверила, разумеется. Хотя когда я ее слушал?

– Как у тебя дела? – Она открутила крышку лака, заполняя комнату едким запахом. – Пишешь новые песни?

– Ага, вот ту, что сочинил на днях, будем записывать. Марти говорит, «Уничтоженное мраком» – хит.

– Интересное название.

Модель водила кисточкой, окрашивая ногти в синий цвет. Только не спрашивай, о ком песня, Соф, пожалуйста, я не выдержу снова тебе лгать.

– Как группа? Вернули деревенщину? – по-светски любезно спросила Штерн.

– Нет.

Софи приоткрыла рот, думая узнать что-то еще, но скривилась от боли.

– Соф? – испуганно позвал я, вскочив с кровати. Модель выронила кисточку и стиснула зубы, бледнея. – Соф, что с тобой?

– Ничего, – произнесла на выдохе, – сердце прихватило. Дай таблетки… там, в сумке.

Я кинулся к одной из ее сумок и достал из кармашка белые круглые таблетки в прозрачной баночке. Отдал. Софи, ломано улыбаясь в знак благодарности, высыпала две на ладонь и проглотила.

– Что это было?

– Ничего, – спокойно повторила Штерн. – Сердце проказничает.

Мое беспокойство ее не волновало. Она вновь красила ногти, насвистывая французскую колыбельную. Но я видел: глубокая морщинка залегла на переносице, а на щеки не вернулся румянец.

– Соф… – позвал я, потрепав ее по плечу.

Она с теплом посмотрела на меня. Хрупкая, но со стержнем внутри. Софи взрослее, чем Ари, мудрее, и никогда не будет дурить мне голову. Я знал, Софи подходит мне больше, но я должен отпустить ее.