Книга Пламя в цепях, страница 115 – Джулия Вольмут

Она выглядела рассеянной, и я надеялся, что не причинил ей боли. Ха! Я, садист, боялся сделать кому-то больно.

Мы спустились по деревянному трапу, где вдоль берега были припаркованы десятки машин. Прежде чем уехать, мама крепко меня обняла. В ее глазах стояли слезы, а голос звенел:

– Сынок, приезжайте в Лондон в любое время. Мы будем ждать. – Мама повернулась к Патриции: – Рада знакомству. Надеюсь, как-нибудь удастся сходить на твое выступление.

Пат очаровательно покраснела. В ее смущении не было актерской игры или притворства. Она вновь была собой.

– Ну… я играю небольшую роль, но… Спасибо.

Мама обняла Пат, затем поблагодарила носильщика вещей и улыбнулась ему, будто старому другу. Мама добра ко всем, независимо от статуса и происхождения. Я мог понять, почему отец полюбил ее. И впервые почувствовал странное сочувствие к Джозефу Голдману – он потерял ее однажды, и я стал напоминанием его упущения.

– До встречи, – а вот и он: подал мне руку, словно я один из его бизнес-партнеров. – Молодец, что приехал.

Я ответил на рукопожатие. Язвительных слов не нашлось.

– Пока, Джон, – подошел Гаррет. Он негромко добавил: – Что-то мне подсказывает, разговор с Джозефом даст плоды. На связи.

– Ага, спасибо, – ответил я.

Всмотрелся в туман: Пат ждала у машины и куталась в куртку. Ветер приподнимал подол ее платья, путал волосы, а ее ноги тряслись от вечерней прохлады. Кошечка замерзла, и этот факт оказался важнее, чем совместные с Гарретом планы на последующие действия.

Я поспешил к машине, а в салоне взял Пат за руку, согревая ее холодные пальцы в своих ладонях. Она не сопротивлялась. Упрямо уставилась в затемненное стекло, но позволила мне гладить ее руку.

Сделки… Роли… Правила… Одно я знал точно – мы запутались.

В квартире тенденция сохранилась. Никаких задушевных разговоров, только вежливые просьбы: «Загрузи посуду», «Прочистишь слив?», «Закончилось молоко», «Возьми на работу выпечку». Соседи, не более. Безопасный минимум.

Я пытался думать о работе – готовился к открытию клуба. Дерек и Астрид приедут совсем скоро. Астрид перевелась в университет Нью-Йорка, но умоляла ничего не рассказывать Пат, чтобы сделать сюрприз. Я едва сохранял молчание каждый раз, когда слышал их болтовню по телефону и видел, насколько грустной становилась Патриция после разговоров. Я знал, каково это – хранить секрет от близких людей.

Меня также мучил вопрос: прошла ли она кастинг у режиссера БДСМ-съемок? Как друг, я должен был спросить о ее самочувствии. Как Мастер, должен был убедиться в безопасности таких съемок. Но как мужчина, запутавшийся в своих чувствах, я делал вид, что ничего не происходит.

Патриция больше не подходила с новостями, не срывала на мне злость, не прыгала от радости. Я верил, что ей давали новые роли, но сколько бы ни ходил по Бродвею, зайти в «Маджестик» не решился. Сердце билось хаотично, ладони потели, и я переходил на другую сторону улицы.

Моя реальность должна была вернуться на круги своя. Работа, сессии, ожидание наследства. Но ничего не радовало, будто часть меня осталась там, на корабле, в нашей каюте.

Пару раз я открывал приложение для тематиков и заглядывал в местные БДСМ-клубы, но всегда уходил ни с чем. Да, я видел людей, потерявших интерес к Теме: кто-то выгорел, кто-то нашел новую страсть, кому-то банально надоело. Но для меня садизм не был просто хобби. Это мой образ жизни, моя суть. Я не мог перестать любить чужую боль. Другой вопрос, что я не хотел проводить сессии с кем-то, кроме Пат.