Книга Пламя в цепях, страница 129 – Джулия Вольмут

Он подходит, встает напротив, загородив фонарь, и я вижу в тусклых лучах широкие плечи Дэвиса в фирменной куртке, отблеск значка и темные растрепанные волосы, прикрытые фуражкой.

– Где Астрид? – рявкает вместо приветствия.

– Со мной ее нет, – и я рада, что не знаю, где она.

Шериф делает выпад и оказывается напротив. Он поднимает меня, как тряпичную куклу. Всматривается в мое лицо своими черными глазами-бусинами, словно ядовитый паук. Я сжимаю пальцы в кулаки и пытаюсь дышать ровно. Он ничего мне не сделает. Он не…

– Ты лжешь, Патриция? – выдыхает вместе со зловонным дыханием.

Я зажмуриваюсь и отрицательно мотаю головой.

Ощущаю, что он становится еще ближе. Жадно вдыхает, касаясь носом моего подбородка, и меня начинает тошнить. Я бы закричала, оттолкнула его, убежала… Но не могу пошевелиться. Та, прошлая Патриция, девчонка из Нью-Йорка, дочь журналиста, она… исчезла.

– А вы из полиции нравов? – вырывается с писком. Открываю глаза, с вызовом смотрю на шерифа.

Иногда я завидую Астрид. В ней есть природный тумблер – она знает, когда закрыть рот. Но я настолько ненавижу Дэвиса и настолько бессильна перед его властью, что редкие выпады – мое единственное оружие. Мой способ ему противостоять.

– Аккуратнее, – он отстраняется, но продолжает держать меня за плечо цепкими, сильными пальцами. – Родители не обрадуются, если их сократят на единственной работе, которую они смогли найти.

И мы уедем. Наконец-то уедем.

Но я знаю, что мы не можем. А если и можем, то точно не в Нью-Йорк. Мне придется начинать все заново, я потеряю Астрид. Поэтому сжимаю зубы и снова мотаю головой.

Шериф отпускает меня, и я делаю рваный вдох. Отворачиваюсь, чтобы уйти. Домой, к шумным родственникам, или на вечеринку, к бесцельно существующим работягам. Где Астрид? Хочется верить, что сегодня она задержалась в библиотеке. Мне дико, что все в городе закрывают глаза на происходящее, но… При мне дядя Сэм колотил тетю Марису, а его сыновья спокойно ели тосты. При мне на улице мэр таскал за волосы свою жену, а врач бранил дочь. Дикое Средневековье.

Будь я Патрицией до переезда сюда, я бы сделала все, чтобы в мире узнали о деяниях луксонских мужчин. Я бы освободила город, как Чудо-женщина, но, когда Дэвис вновь хватает меня за руку и прижимает к себе, я не сопротивляюсь. Подавив тошноту, выплевываю:

– Когда-нибудь Астрид перестанет молчать. Она освободится.

– Она – возможно, – соглашается шериф. Его ладонь скользит по моим ребрам, а большой палец задевает грудь. Я втягиваю носом воздух. – Но ты, Патриция… – его шепот жжет ухо, – я читал твое дело. Если будешь мне мешать, правда всплывет. Поняла?

Он отходит на шаг. Мои глаза щиплет, парковка размыта.

Я ненавижу шерифа так сильно, что будь рядом металлический прут, забила бы Дэвиса до смерти. Но еще сильнее я ненавижу себя, поэтому быстро киваю и бегу прочь. Я пыталась сделать город лучше, но кто я – капля в море. Мне хочется уехать. Начать все заново.

Однажды я выберусь и помогу Астрид.

Я смотрела на встревоженную, но счастливую Астрид. Подруга надела черное платье с рукавами-фонариками и выглядела так, будто сошла с обложки любовного романа. В таких сюжетах обычно есть загадочный красивый мужчина, тайны, страсть и перемены – Астрид больше не та неуверенная деревенская девчонка, теперь она свободная женщина.