Книга Пламя в цепях, страница 64 – Джулия Вольмут

По пути до Бродвея тревога вновь вцепилась лапами в мою грудную клетку. Я пыталась читать дарк-роман, чтобы отвлечься, но буквы сливались. Что я делаю? Истинная страсть отключает рассудок. Не случайно творцы готовы неделями писать картины или сочинять стихи, забывая о сне и пище.

Утром Нью-Йорк казался пустынным, а «Маджестик» не выглядел величественным. Обычное здание с неприметной вывеской. Но все же это легендарный театр, поэтому колени тряслись, а ладони вспотели. Я разгладила бордовую юбку и натянула на запястья рукава зеленого свитера. «Всегда можно незаметно сбежать через черный ход», – успокоила себя, перед тем как зайти в широкие двери.

– Чем могу помочь? – Охранник выключил телефон, но я успела заметить, что он смотрел «Остаться в живых», и мысленно поставила галочку напротив пункта «Хороший парень».

– Здравствуйте, – голос охрип от волнения, – меня зовут Патриция…

– О, вот и ты! – ко мне по каменным ступеням бежала низенькая брюнетка с щелью между зубами. – Привет. Я Тамми. Я звонила тебе.

– Привет, – напряжение слегка спало. Тамми существует. – Меня правда позвали на прослушивание?

– Ну, – Тамми поморщила курносый нос, – прослушивание – громко сказано, нам сейчас важнее твой типаж, чем талант, но все зависит от режиссера. Идем.

Ее слова укололи не так сильно. На кастингах всегда скептически относились к моим актерским способностям, и каждый раз это ранило. Но сегодня восторг выступил подобно обезболивающему. В груди трепетала надежда. Вдруг за внешностью наконец-то увидят талант?

По словам Тамми, мы направлялись в один из небольших залов на втором этаже: там проходили менее популярные спектакли, а также репетиции. Стены длинного коридора украшали фотографии актеров и кадры известных бродвейских постановок. Я жадно разглядывала фото, а когда Тамми открыла двери в зал, я едва сдержала радостный писк. Вокруг царила суета: техники носили оборудование и ставили свет, пять актеров репетировали на сцене, а в воздухе витал пудровый аромат грима.

Тамми провела меня вдоль кресел, и я смогла получше рассмотреть сцену: актерам на вид не больше двадцати пяти, они репетировали танцевальный номер, а руководила ими женщина с выкрашенными в платиновый блонд волосами. Ей около сорока, но внешний вид выдавал бунтарку: кожаная куртка, грубые ботинки, рубашка в клетку и узкие джинсы, макияж смоки айс. Наверное, это хореограф – на сцене держится уверенно. Женщина бросила взгляд на меня и воскликнула:

– Перерыв! – И, спрыгнув со сцены, подошла ко мне и Тамми.

Женщина явно вдохновлялась панк-роком семидесятых и напоминала вокалистку группы Blondie. Я представила, как хореограф прогоняет своих танцоров под хит «Call Me», и усмехнулась.

– Приятно, когда режиссера встречают с улыбкой, а не с лицом, перекошенным от ужаса.

– Вы – режиссер?!

– Ну вот, теперь ее лицо перекошено от ужаса, – засмеялась Тамми и представила нас: – Бекки, это Патриция Болдуин. Та самая девушка из бельэтажа. Патриция, это Ребекка Смит – наш режиссер.

– Очень приятно, – выдавила я.

В моей голове режиссер – это всегда мужчина. Так было в Академии, на кастингах, в порностудии… Часто эксцентричный, средних лет. В лучшем случае странный, в худшем – опасный.

Ребекка Смит разбивала все стереотипы в моей голове.