Книга Пламя в цепях, страница 76 – Джулия Вольмут

Милли была игривой, послушной, дисциплинированной. Патриция совсем другая: дерзкая, своенравная, независимая. Она по своей природе не вписывается в рамки Дом/саб отношений. Пат не подчинится, и я понятия не имею, что буду делать с ней на сессиях. Кошечка любит спорить, играть на нервах, бросать мне вызов. Но… Ее внутренняя сила возбуждает так сильно, как возбуждала многогранность Милли.

– М-да, – я стыдливо отвел глаза. – Прости.

Что со мной не так? Думаю о другой женщине перед могилой. Но мне нужно исповедаться: Пат всколыхнула те части меня, от которых я отрекся. Хотелось попросить у Милли совет: моя не по годам мудрая наставница всегда знала, что сказать. Но ответом послужила тишина.

Я направился к ветвистому клену, прислонился к стволу и закурил, наслаждаясь тем, как кора царапает лопатки через ткань. Не стоило думать о Патриции в контексте каких-либо отношений, тем более тематических. Только взаимовыгодная сделка Мастера и ученицы. Она не подходит на роль сабмиссива, и ей точно не нужен такой Доминант, как я. Скоро она сама убедится в моих выводах.

Докурив, осознал: я прямо сейчас могу вернуться в Хейстингс или найти другую невесту, чтобы уехать в Лондон и порадовать отца.

Но вместо этого поеду в «Маджестик»: увидеть Пат на сцене, поддержать ее, а позже помочь «снизить болевой порог» и доставить удовольствие. Чтобы она выполнила свою часть сделки, а я получил наследство? Ха. Идиотизм. Зачем мне такие сложности?..

Порыв ветра выбил из пальцев окурок и подтолкнул меня вперед. Я спешно наступил на сигарету ботинком, затушил ее, поднял… усмехнулся. Понял, Милли. Я тебя понял.

«Маджестик» встретил посетителей яркой вывеской. Нарядные гости обсуждали предстоящий спектакль, и меня распирала гордость: совсем недавно Патриция и я сидели среди зрителей, а теперь я увижу ее на сцене. Поправив бабочку и лацканы пиджака, я проскользнул мимо очереди, заболтал дедушку-охранника и проник за кулисы.

Все пять дней до спектакля Пат нервничала. Когда она нервничала, то пекла выпечку. Мне пришлось питаться только круассанами, пирогами, «Синнабонами», вафлями, печеньем… Кажется, придется поселиться в спортзале, но я искренне надеялся, что Пат справилась с волнением. Сегодня я трижды пожелал ей удачи, но решил сказать снова, перед спектаклем.

За кулисами бегали техники, ассистенты и актеры. Прежде чем найти Пат, я столкнулся с Ребеккой Смит – режиссером спектакля. Женщина с жесткими чертами лица, но мягким взглядом улыбнулась.

– Друг? – секунду Ребекка вспоминала. – О, точно! Патриция прелесть. Талантливая и харизматичная.

– Я сказал ей так же…

– Клоун, что ты здесь делаешь?! Зрители должны быть в зале!

Пат подбежала к нам, подхватив подол длинного черного платья с белым передником, и уперла руки в бока. Почти все ее огненные волосы скрыты на макушке косынкой – преступление, я считаю.

– Пришел пожелать удачи, – я поднял руки в примирительном жесте.

– Успех – это результат нелегкой работы, – заметила Ребекка, но в ее глазах сверкнули веселые искры. – Но стерва-удача важна, это верно. Удачи! – Ребекка похлопала Пат по плечу и ушла вглубь кулис.

Мы остались наедине, и воздух будто сгустился – так всегда происходило рядом с Кошечкой. Я театрально присвистнул, а Патриция закатила глаза, но я видел, что она рада меня видеть и смотрит с благодарностью. Я потянулся к ее руке, но в поле зрения показалась помощница режиссера. Темноволосая девушка позвала актеров на сцену.