Книга Пламя в цепях, страница 89 – Джулия Вольмут

Я заскрипела зубами так, что наверняка стерла эмаль. Джон насмешливо смотрел, чуть склонив голову, а стек касался моих губ, не позволяя им закрыться.

– Какой же ты…

Он размахнулся и ударил меня стеком по груди. Теперь амплитуда была больше, а удар – ощутимее. Я вскрикнула.

– Больно!

– Веришь, что кто-то будет церемониться с тобой на съемках? – Его голос бил так же больно. – Ты не Патриция Болдуин, а я не Джон Голдман. Я. Твой. Хозяин. Поверь в это. Тупая сука.

Сглотнув ком в горле, я кивнула. Он прав. Мне нужно прятать подальше свою личность, если хочу сохранить психику.

– Ты мой Хозяин, – пробормотала, опустив взгляд.

Думала, мы пойдем дальше, но «Хозяина» ответ не устроил. Он отбросил свое орудие и схватил меня за щеки пальцами. Я шумно вдохнула, встретившись с его глазами – в них заледенел ад.

– Повтори. Кто твой Хозяин?

Отпрянув, я стукнулась затылком о спинку кресла. Связанные руки заныли: наручники впились в кожу.

– Ты. Больше тут никого нет.

Я не могла… не могла признать его Хозяином! У меня не получалось поверить в свои слова. Я никудышная актриса. В носу засвербело от слез.

Хлесткий удар по щеке привел в чувства. Я ахнула, голова накренилась вбок. Джон ударил снова, по другой щеке. Лицо пылало, слезы размыли комнату. Но боль от удара отвлекла от жалости к себе. Если сдамся на такой мелочи, смогу ли выдержать работу у Вейхона? Вряд ли.

– Повторю вопрос в последний раз. – Джон демонстративно зевнул. Вот кому действительно скучно. – Либо ты ответишь так, что меня удовлетворит ответ, либо мы прекращаем сессию. Кто твой Хозяин?

– Ты… – Снова удар по щеке. Больно, с размаху. Я прикусила губу. Кожу жгло. Он имел право обращаться со мной таким образом, потому что я позволила. Я отдала ему власть, а значит… – Ты! Ты мой Хозяин!

Внутри что-то надломилось. Раскрошилось. И срослось заново.

На секунду я захотела, чтобы он снова стал Джоном, моим соседом. Ворчливым, раздражающим и абсолютно безвредным. Но в новом образе он нравился мне не меньше. Доминант играл свою роль. Играл достойно.

– Уже лучше, – холодно сказал Голдман что-то вроде похвалы. – Ты утомила меня, Кошечка. Мы потеряли много времени.

– Простите… сэр?

Улыбнулся шире. Надеюсь, он доволен. Удары по лицу были болезненными, но хуже – они унизительны.

Я с неясным трепетом ждала, что Джон сделает дальше. Низ живота сотрясали легкие, приятные спазмы… похоти?

Низкий голос вернул меня с тропы опасных мыслей:

– Вставай.

Джон указал в сторону кровати, сел на ее край, резко схватил меня за бедра и… перекинул на свои колени. От неожиданности я выругалась, вытянув руки вперед, и оперлась локтями в мягкий матрас.

– Тебя когда-нибудь пороли?

– Родители меня не наказывали.

– А парни во время страстного секса? Шлепали?

Я поерзала, ощутив его твердость.

– У меня… – слова царапали горло, – до съемок у меня не было… много опыта.

Джон фыркнул, но все равно не скрыл усмешку. Я лягнула его ногой по бедру, целясь в пах. Джон тихо зарычал и похлопал меня по спине.

– Очаровательно. Люблю быть первым.

– Самовлюбленный садист… Простите, Хозяин.

Он задрал мое платье, и ягодицы обдало прохладой. Я судорожно вдохнула, а его голос снова приобрел стальные ноты:

– Пять ударов за непослушание, пять за ругательство. Готова?

Моя вагина тут же увлажнилась. Какого… черта?