Книга Лепестки Белладонны, страница 105 – Джулия Вольмут

Но глаза Ханса вновь стали холодными – на голубой радужке появилась корка льда. Ханс облизал губы и спокойно уточнил:

– Ты хотела сказать… в моембаре?

Мира обвела оторопелым взглядом остальных людей за его столиком. Она ждала, что те посмеются над словами Выскочки: в любой компании должен быть неудачник, чтобы над ним подшучивать. Но они смотрели только на нее. Совсем растерявшись, Мира выпрямилась и сложила руки на груди.

– В твоем баре?

– Это мой город, Белладонна, – продолжил Ханс, накручивая на палец прядь волос одной из спутниц – блондинки в кожаном корсете. – Я бизнесмен и владею многими заведениями Дрездена.

В голове зашумело – совсем не такой ответ Мира ожидала услышать. Ее ноги наполнились свинцом, а к лицу прилила краска. Еще слово из уст Биттнера, и она упадет с каблуков, выставив себя посмешищем.

– Ребята, это Белладонна. – Ханс указал бокалом в ее сторону. – И псевдоним ей идеально подходит. Она цветочек. Милый, но ядовитый!

Или уже выставила себя посмешищем.

Мира попыталась улыбнуться, придумать остроумный ответ, но из легких выбило весь воздух. Казалось, если она вдохнет, то громко и рвано, как при беге. Убежать очень хотелось, лишь крупицы гордости поддерживали осанку прямой, а подбородок вздернутым.

– Мне нравится Белладонна, – сказал кто-то из компании Биттнера.

– Отличные песни!

– Ждем клип на «Бандита»!

Их слова звучали фоном, пока Мира неотрывносмотрела, как Ханс, позабыв о ней, нашептывал что-то на ухо своей спутнице. Что сейчас произошло? Мире показалось, или… Ханс дал ей отпор! Посмел насмехаться над ней! И она ничего не слышала, кроме его дьявольской усмешки, и не видела, кроме его потемневших голубых глаз.

– Выйдем? – Победа! Она смогла что-то сказать!

Ханс рассмеялся. И если Джек – а Мира всех сравнивала с Джеком – смеялся бархатно и тепло, то смех Ханса был похож на разбитую об асфальт бутылку. Громкий, резкий, дико притягательный смех.

– Можно и выйти. Покурить. – Он сделал ей одолжение? – Идем, Цветочек, – хлопнул ладонями по черным узким джинсам. Выскочка осмелился придумать ей прозвище?!

Мира застыла подобно статуе и наблюдала, как Ханс поцеловал спутницу-блондинку и сказал ей голосом отличного любовника:

– Я скоро вернусь.

Где он научился так разговаривать? Когда научился?

– Ты идешь? – спросил Ханс. И если при общении с блондинкой его голос напоминал мед, то с Мирой он говорил сухо, сквозь зубы.

Биттнер прошел мимо, одарив знакомым хвойным ароматом. Сомнений не осталось – это он, новый подопечный Франка.

– Мы уходим? – вывел Миру из раздумий голос телохранителя.

– Я иду курить с Хансом, а потом еду в кино с Джеком, останься здесь, и если Франк явится, то врежь ему. – Мира не знала, вправе ли раздавать такие приказы, но надеялась, Карл ее послушает.

Стемнело. Лицо щекотал мелкий снег. Тишина пустой улицы и морозный воздух помогли восстановить сбитое дыхание. Осмотревшись, Эльмира увидела Ханса недалеко от фонарного столба и встала рядом, рассматривая безмятежного музыканта. Его рост подходил к ее росту. На каблуках Мира смотрела на Ханса, не сильно запрокидывая голову. «Идеально», – промелькнуло в голове. О чем бы она ни думала…

– Что это было? – Вопрос задал Ханс. Он сделал затяжку, и красный огонек засверкал на кончике сигареты. Курил Биттнер тоже сексуально, время от времени прислоняя пальцы к губам. – Будешь? – протянул пачку.