Книга Лепестки Белладонны, страница 78 – Джулия Вольмут

– Не замерзнешь? – спросил Джек.

Эльмира усмехнулась. Она хотела сострить. В стиле Белладонны.Но промолчала. Стоит подождать. Действовать аккуратно. Ненавязчиво. Мило.

Вместе они спустились на лифте и сели в машину. При всей любви к Джеку Мира не знала, о чем с ним разговаривать. У них не было общих интересов, поэтому она любовалась Джеком, время от времени отводя взгляд в сторону окна. Когда автомобиль затормозил у высокого здания, больше похожего на замок, чем ресторан, Джек открыл дверцу, впуская в салон холод, вышел и протянул Белладонне руку. Певица приняла его ладонь, как жизненно необходимый островок тепла. И когда Джек помог ей выйти из автомобиля, она упала в его объятия.

Дрезден поприветствовал гостей сильным ветром, и вмиг продрогшая Мира вспомнила вопрос Джека: «Не замерзнешь?» Она жалась к Льюису, на радость папарацци, из отчаянного желания согреться. Закрывала лицо от вспышек фотокамер, игнорировала родную немецкую речь, с трудом переставляла озябшие без колготок ноги и совсем не думала о том, что прижимается к любимому. А завтра эти фото увидит весь мир.

– Замерзла, – с усмешкой констатировал факт Джек, когда они оказались в холле ресторана. Было тепло, играла живая музыка. – Накинь. – Вместо того чтобы сдать куртку в гардероб, он отдал верхнюю одежду Мире. Из-за холодной кожаной куртки она дрожала сильнее и поэтому сначала сняла кожанку, а потом накинула теплую, пропитанную парфюмом куртку Льюиса. – Так лучше? – веселился Джек.

Мира нахмурилась. Ему почти сорок, а он смеется:«Ха-ха, я умнее двадцатитрехлетней девчонки!» И все же она не заметила злорадства, Джек смеялся по-доброму, словно над непослушным ребенком, который выбежал зимой без шапки, а потом неделю валялся с ангиной.

Ресторан ошеломлял красотой и величием, но Белладонна приняла как должное богатый интерьер. Она радостно отметила, что режиссер еще не приехал, а значит, Мира и Джек могут побыть вдвоем. Почти свидание.

Официант принял их заказ и оставил в неловкой тишине. Эльмира пару минут оглядывала зал, любуясь женщинами в дорогих вечерних платьях, ловя взгляды мужчин, наблюдая за суетой официантов и наслаждаясь игрой музыкантов. Когда принесли бокал красного вина для Миры и стакан воды для Джека, она сильнее натянула куртку на плечи и произнесла:

– Я ненавидела шоу талантов. И не собиралась становиться певицей. Но слова складывались в стихи. А однажды воспитательница услышала, как я напеваю один из них. «На что-то ты годишься», – сказала она и потащила меня на вокальный конкурс. Приюту давали гранты за призовые места, поэтому талантливых воспитанников любили. Но… – Мира запнулась. Воспоминания обожгли горло. Отпив вина, Мира продолжила: – Я видела, как ломаются таланты. Мальчик-шахматист покончил с собой, а девочка, она пела, словно ангел, сбежала, и ее нашли мертвой – передозировка. Мы становились для приюта источником выгоды, машинами для добычи денег. Никаких развлечений, образования. Только конкурсы. И все же…

– Ты согласилась, – тихо подсказал Джек. – Почему?

Вино не помогло справиться с комом в горле. На глаза навернулись слезы, размывая лицо Джека. Почему? Почему она откровенничает с ним?!

– До определенного момента я ждала исхода, подобного братьям и сестрам по несчастью. А когда меня начали хвалить на сцене, говорить комплименты, дарить подарки, обещать лучшую жизнь… Я подумала, почему бы и нет. К тому моменту терять мне действительно было нечего.