Книга Рассвет в моем сердце, страница 50 – Джулия Вольмут

Другой голос. Звучит хрипло. На английском. Доминик.

– Яна? Мы договорились?

Нет.

Я подняла взгляд на Эдуарда. Он все еще стоял близко. Я видела порезы от бритья на его щеке и подергивающийся уголок губ. Осознание вызвало ураган внутри: Ковалев угрожал мне, но боялся. Я – угроза.

– Нет, – повторила вслух. – Я отказываюсь.

Он не сможет помыкать мной. Никто больше не сможет.

Ваня в замешательстве крутил головой. Сегодня я вспомнила, что друг детства поможет мне в любой трудный момент. Зря я сторонилась Вани, когда вернулась из Лондона. Он на моей стороне. Но это не его битва.

Стиснув ремень сумки, я посмотрела Эдуарду в глаза – карие, вспыхнувшие негодованием, – но видела другие – голубые, пронизанные холодной яростью. Мои пальцы заболели от хватки, и я разжала ладонь.

– Этот мальчик… Константин Коэн. – Я улыбнулась, когда Ковалев прищурился, а его ноздри презрительно дернулись. – Он давно не мальчик, он мужчина. В нем гораздо больше достоинства, чем когда-либо было в вас, Эдуард Витальевич. Я с радостью уйду из компании. Работа – не вся моя жизнь, я ошибалась. И мне, к слову, приятно быть музой.

Эдуард сверкнул глазами. Он понял: я могу повлиять на Константина Коэна. И оттого приятнее осознавать, что желаемое компания «Пейнт» не получит. С моей помощью уж точно.

На ватных ногах я вышла из кабинета и направилась в отдел кадров. Внутри зияла дыра, приправленная злостью. Но злость внезапно была устремлена не на подхалима Ковалева или стервозную начальницу, а на Коэна, который, того не ведая, разрушил мое спокойное существование. Из-за случайной встречи на мосту в меня отлетело, как рикошетом. Хорошо же жилось! Приходила, работала, уходила. Не думала ни о чем другом. Никаких вариантов. А Константин – мастер вносить смуту: сначала свою жизнь пустил под откос, и за мою принялся.

Сердцем я понимала, что художник ни в чем не виноват. Мы оба ни в чем не виноваты. Были пешками, но взбунтовались, отказались играть по правилам. Он – два года назад, я – сегодня. Но во мне не было его смелости. Я потеряла работу, в которую могла спрятаться, как в уютный кокон. Работа – единственное, что спасало меня от призраков прошлого.

Теперь… Что будет со мной теперь?

Осень, 2014. Лондон (Через два часа после приезда полиции)

В канцелярском магазине на окраине Лондона раздался звон дверного колокольчика. Пожилой продавец отвлекся от чтения газеты и поднял седую голову – он едва расслышал приход посетителя из-за стучащих по окну капель. Дождь усилился, размыл дороги, прогнал всех по домам.

«Интересно, что понадобилось девушке в моем магазине в столь поздний час? Погода скверная, улицы пусты, а сам я считаю минуты до окончания смены. Почему ей не сидится дома? Что-то случилось?» – думал продавец, разглядывая хрупкую брюнетку.

Она явно была расстроена: серые глаза покраснели, кончик курносого носа опух, а светлое пальто небрежно застегнуто. Туфли промокли, темные волосы растрепались, с зонта на пол капала вода.

Девушка громко разговаривала по телефону:

– Нет, я не скажу, где нахожусь! – Ее тонкие брови соединились на переносице, придавая лицу не столько грозное, сколько отчаянное выражение. – Я не хочу видеть Доминика! Никогда! – воскликнула она, отряхивая зонт от капель.

«Наверное, поругалась с любовником и заглянула в мой магазинчик, чтобы переждать плохую погоду и согреться – покупка тетради или ручки не входит в ее планы», – решил продавец. Он дернул плечами и продолжил читать газету. Ему-то все равно, готов составить ей молчаливую компанию.