Книга Рассвет в моем сердце, страница 63 – Джулия Вольмут

– Ну и бред, – поморщился я.

Монро чудик, но не думал, что он верит в подобные «теории».

– Вовсе не бред! – горячо возразил Питер. – Вот, смотри, мы с Катей в детстве оба тонули.

– Совпадение, – отмахнулся я.

– Или боишься не найти такого человека? – подначил Питер.

Я закатил глаза. Он любил выводить меня на эмоции, как я мог забыть.

– Не боюсь, потому что никого не ищу. Мне не нужны отношения.

Очередь Питера закатить глаза. И весьма демонстративно.

– Думал, ты наигрался, Коэн. Нет ничего важнее любви. Я видел, как по-идиотски ты улыбался, думая о ней. Так кто же она?

– Никто. – Но ответил я слишком эмоционально для безразличия.

Монро сразу это заметил. Проницательный, мать его.

– Забудь ты уже свою…

– Заткнись, – предупредил я.

– Константин… – вздохнул Питер, – свобода – это хорошо. Очень и очень хорошо. Но ты, кажется, совсем не знаешь, что со свободой делать.

Я выгнул бровь, не понимая, о чем он.

Питер объяснил:

– Ты умеешь бороться за свободу, но понятия не имеешь, как быть свободным. Забыть обиды и идти вперед – вот что есть свобода.

– Закончи свой философский бред, – прорычал я сквозь зубы.

Друг попытался положить ладонь мне на плечо, но я отмахнулся.

– Как лучше хочу, Коэн. Ты мне дорог. И по своему опыту сужу, я стал намного счастливее, когда свободу со мной разделила любимая женщина.

– И где она сейчас? – поддел я. – Что-то не наблюдаю вашу идиллию.

– Мы оба вспыльчивые. – Монро потеребил заусенец на пальце. – Свобода не равно одиночество, Константин. Перестань себя наказывать. Закрытое сердце не приведет к счастью…

– Зато мое сердце не разобьется снова. Посмотрим, что ты скажешь, когда я стану известным на весь мир художником, а ты… останешься здесь.

Питер дернулся, будто я ему вмазал. «Она сказала, я никчемный маляр», – о да, я неплохо уколол его вслед за словами Кати. И ждал взрыва эмоций или банальной драки. Но Питер смотрел бесцветными глазами, они будто речная вода, и мне стало не по себе от его серьезного взгляда.

– Лучше бы ты открыл сердце для той милой девушки, о которой стесняешься мне рассказать. Но ты, Коэн, найдешь очередную стерву, да? Она вновь закует тебя в кандалы и посадит на цепь, как жалкого раба. Истинную свободу тебе никогда не познать. Ты трус.

Меня бросило в жар, следом в холод. Я казался себе смелым героем, ведь смог противостоять прошлому. Смог ведь?.. Но, представив, что снова окажусь в западне, едва смог дышать от ужаса. Нет. Никогда. Ни за что. Жизнь, к которой я стремлюсь, лишена эмоциональных потрясений и наполнена вдохновением – людьми, природой, путешествиями. У меня все получится. И да, я поеду в Петербург испытать удачу.

С Монро мы, бывало, ругались до сорванных связок, поэтому я знал, что мы помиримся. Но сейчас не было ни сил, ни желания выяснять отношения. Меня ждал чудесный вечер. Поэтому я встал и направился к выходу из квартиры. Питер остался сидеть на табурете и смотреть в окно. Он знал: успокоюсь – приду сам. Мы обнимемся и забудем эту сцену.

– Катя вернется, – сказал я. – Всегда возвращается.

На улице я был в отличном настроении. Грела мысль о встрече с музой, вернувшей мне предназначение, и о мире, в котором я давно не был.

Осень, 2016. Евпатория (За три дня до приезда в Москву)

Дверь открылась, впуская в кафе соленый морской бриз. Я поморщился. Надо уезжать. Надоело. Тошнит. Сезон закончился, денег платили мало, одинокие симпатичные туристки приезжали все реже.