Книга Полный спектр, страница 11 – Тери Нова

Ремеди

Говорят, что мы должны тщательно выбирать формулировки для своих желаний. Думаю, тот, кто первым пришел к этому выводу, не ошибся, наверняка он больше других понимал, с чем именно приходится иметь дело, когда ты в суматохе неясно выразился. Например, с бесконечно долгим летом, но только не тем, в котором поездки на озеро с тетей и дядей сменяются катанием на велосипеде и играми на открытом воздухе перед вечерним барбекю с соседями. Последствия неправильно загаданных желаний порой плачевны.

Мое лето тянется целую вечность, ему не видно конца и края, пока представители социальных служб ищут семью, готовую приютить чужого ребенка. Здесь, в Канзасе, не так много смельчаков отваживаются взять на себя ответственность за сирот, а семейные дома большая редкость, виной тому частые стихийные бедствия и плохая экономика. Откуда я знаю это в свои шесть? Просто по пути из города в город или в долгие часы ожидания в неуютных коридорах я читаю брошюры и плакаты, висящие на стенах. Повезло, что вообще умею читать, иначе пришлось бы довольствоваться картинками, на которых плачущие дети, переходя по цветной стрелочке, попадают в любящую семью. Этот трюк лишь иллюзия, созданная для мотивации, он не работает на самом деле, но отклеившийся по углам плакат все равно висит на облупившейся стене прямо передо мной, напоминая о последних двух месяцах одиночества и отчаяния.

Мой социальный работник мистер Бонэм выходит из кабинета с выражением, которое обычно бывает у игроков в бейсбол после очередного проигрыша. Это наблюдение тоже сделано не случайным образом, ведь в основном в комнатах ожидания есть телевизоры, где прокручиваются только повторы сезонных матчей. Глупо ожидать, что мультфильм или сказка, показанные по этому ящику, сделали бы мою ситуацию более терпимой. Невысокий коренастый мужчина берет кофе в автомате, после чего достает из соседнего пакетик черной лакрицы для меня. Я хочу сказать, что она ужасна на вкус, но он так добр, и, похоже, что мы снова проделали весь этот путь зря, так что я просто беру шуршащую упаковку из его пухлых рук, убирая в карман тоненькой куртки.

– Спасибо, – говорю полушепотом, вымученно улыбаясь. – Опять ничего?

– Прости, Ремеди. – Взгляд мистера Бонэма печальный, почти извиняющийся. Но ни в чем из того, что со мной происходит, нет его вины. Если уж на то пошло, здесь вообще нет ничьей вины. Чтобы успокоить себя, я даже воскрешаю в голове сюжет знакомой истории и сравниваю нас с парой случайных друзей, блуждающих по стране в поисках решения, которое волшебным образом решит их проблемы. – Мы поедем в Андовер, там есть пара, которая согласна, чтобы ты пожила у них пару недель, пока я подыщу что-то более долгосрочное.

Я просто киваю, не в силах посмотреть на него, чтобы мистер Бонэм не увидел, насколько идея мне не по душе. Но и жить в западном крыле больницы больше нельзя, мне нужен дом, пусть даже не настоящий, и я лишь надеюсь, что упомянутая пара окажется добра. Им даже не обязательно притворяться, что они горячо любящие детей временные родители, достаточно того, что они согласны предоставить крышу и еду.

Да, вот так от мечты о щенке и Рождестве в кругу близких я дошла до приземленных представлений о радостях жизни.

* * *

Андовер такой же маленький, как и Либерал, типичный американский городок с уютными на вид домиками, но здесь гораздо больше двухэтажных. Должно быть, завихрения воздушных масс в нем случаются реже, а значит, чем дальше мы движемся на восток, тем больше вероятность, что мне найдут новую семью.