Книга Полный спектр, страница 127 – Тери Нова

Ее лицо за ночь совсем осунулось и побледнело, под следами сажи проглядываются несколько ссадин, и я начинаю волноваться, спала ли она вообще, скорее всего, нет. Ремеди снова и снова прокручивает на пальце кольцо с бриллиантом, я не могу перестать смотреть на нее, опасаясь, что она снимет его и швырнет мне в грудь.

К моему удивлению, Ремеди поднимается с дивана у окна и идет прямо ко мне, аккуратно усаживаясь на край кровати и поднимая мою руку еще до того, как это сделаю я сам. Мое лицо непроизвольно морщится, таблетки периодически перестают действовать, и я тоже недостаточно спал.

– Тебе больно? – спрашивает Ремеди, прижимая мою ладонь к своей щеке. Ее водянистые глаза изучают мое лицо, и что-то в этом взгляде пугает меня до чертиков.

– Немного. – На самом деле физические увечья даже близко не так страшны, как боль, которую она может причинить словами.

– Хорошо, – говорит Ремеди, поворачиваясь к ладони, чтобы оставить в центре ее поцелуй. Ее нижняя губа дрожит. – Потому что мне тоже.

И она отпускает меня, давая руке упасть, ее внимание теперь сосредоточено на стене, на точке где-то над моей головой, а я уже знаю, что будет дальше. Но мой мозг все никак не может решить, что больнее – терять кого-то, кто умирает, или того, кто уходит из твоей жизни добровольно. И то и другое кажется одинаково невыносимым.

– Я просто хотел дать нам шанс. – Это по-прежнему не совсем правда, но у меня нет времени, чтобы достучаться до нее объяснениями, поэтому хватаюсь за единственный весомый аргумент.

– Я знаю. – Ремеди понимающе кивает и поднимается, целуя меня в переносицу, ее теплые губы влажные от слез. – Постарайся поспать.

Она отстраняется, забирая с собою не только тепло, а когда оборачивается к двери, замирает, превращаясь в натянутую струну. Ее плечи и лицо так напряжены, что я сразу же смотрю в том направлении, замечая полковника, стоящего на пороге. Нужна всего секунда, чтобы провести оценку его укоризненного взгляда, направленного на Ремеди; к счастью, несмотря на свою скованную позу, она смотрит на него с непоколебимой силой.

Не говоря ни слова и не опуская головы, Ремеди проходит мимо Роддса, покидая палату.

С ее уходом пустота внутри меня становится всеобъемлющей, словно внутри тела больше нет ни мышц, ни костей, а то, что отдается болью в груди и спине, отмирает. Полковник переступает порог, медленными шагами направляясь к окну, теперь я все чаще замечаю в Элси некоторые его черты.

– Моя дочь ужасная актриса, больше не поручай ей шпионаж.

– Может быть, не всем суждено пойти по твоим стопам, – едко отвечаю на попытку ткнуть меня носом в дерьмо.

– Когда-то давно я был таким же молодым, – начинает он без предисловий, глядя на улицу и словно вообще забыв, что я нахожусь в палате.

– Расскажи мне то, чего я не знаю, – саркастично усмехаюсь. Все когда-то были молоды, это не оправдывает его поступков, как и моих.

Роддс игнорирует колкость.

– Кровь кипела, суставы не скрипели, и казалось, что жизнь устроена проще микроволновки. Но с годами то, чем я занимался, превратилось не просто в работу, я стал ожесточен, бескомпромиссен и порой слишком эгоистичен. Дженни была первой, кто заметил, что я становлюсь этим монстром, однажды в пылу ссоры она бросила мне в лицо, что я ничем не отличаюсь от людей, которых убиваю.