Книга Любовь под одним переплетом, страница 11 – Лера Деревянкина

Горелов в насыщенно бордовой водолазке смотрит с фотографии с лёгкой улыбкой, его платиновые волосы чуть взлохмачены в творческом беспорядке, медово-карие глаза направлены прямо в камеру. Но не он завладевает моим вниманием, а участник с ником «Тёмный эльф». Кликаю по аватарке, и на весь экран открывается фотография Амира. Он, как и Горелов, смотрит в объектив. Вот только, в отличие от Горелова, от взгляда парня веет не теплом, а многовековым холодом. Чёрные глаза словно сканируют меня насквозь, и я, как и на мастерской, будто заворожённая, не могу отвести от них взгляда. Точно демон.

Звук открывающейся двери всё же возвращает меня в реальность. Аня сбрасывает кроссовки и плюхается на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

– Всё в порядке? – настороженно спрашиваю я соседку.

– Мгмгмг, – мычит девушка и затем, оторвавшись от подушки, произносит: – Мы читали наши стихи, и один придурок назвал их слишком мрачными и суицидальными, а затем позвал меня после пар выпить по какао с маршмэллоу, якобы для того, чтобы поднять мне настроение.

– И-и-и-и? – протягиваю я, намекая на пояснение.

– И то, что этот придурок считает, что всё на свете можно легко решить долбаным какао и пончиками. Ну, и то, что Андрей слышал, как он зовёт меня в кафе, и даже ничего не сказал. – Ясно, значит, дело снова в этом её Андрее. За те две недели, что я живу в общежитии, я слышала это имя от неё не меньше ста раз. Аня снова сокрушённо мычит в подушку, а затем, словно опомнившись, быстро принимает сидячее положение и спрашивает: – А у тебя как первая мастерская?

Нажимаю экран блокировки, скрывая с глаз лицо этого недоэльфа Амира, и встаю с кровати. Разговоры с соседкой обычно затягиваются на несколько часов, а я с утра, кроме кофе, так ничего и не ела.

– Давай схожу на кухню, что-нибудь нам сделаю и всё-всё расскажу?

Достаю с полки две большие кружки.

– Давай! – радостно соглашается Аня. – Только чай не хочу, надоел. Может, есть ещё что-то?

– Если только какао с маршмэллоу, м? – спрашиваю я, стоя уже в дверях.

– Иди в…

Закрываю дверь. Куда там меня послала соседка, остаётся только догадываться. И я, посмеиваясь, направляюсь по узкому коридору в сторону общей кухни.

Первая неделя пролетела очень быстро. Что-то меня впечатлило и ещё сильнее влюбило в институт, а что-то разочаровало – например, после пары по современной русской литературе я поняла, что, скорее всего, буду не раз прогуливать этот предмет. Преподаватель, Павел Сергеевич, пожилой мужчина, кажется ещё в прошлом столетии разочаровался в себе, в студентах и в литературном институте, и теперь хочет передать своё разочарование нам. Иначе как объяснить его тихую безэмоциональную речь на вводной лекции, от которой уже на пятой минуте нас всех начало клонить в сон?

Несколько раз мы обедали вместе с Никой, Костей и Филей, а субботу после антички спонтанно решили проводить Нику до дома и допоздна гуляли в Сокольниках. В среду Лина скинула мне небольшой рассказ о девочке с булимией, написанный ею ещё прошлым летом, и, получив от меня добро, в пятницу отправила его на обсуждение в общую беседу. А я пообещала себе, что к следующей мастерской тоже постараюсь отправить первые главы нового романа.

Проснувшись сегодня после третьего будильника, понимаю, что приду на мастерскую впритык, и предупреждаю Лину, чтобы та не ждала меня у метро. Наспех умывшись и почистив зубы, надеваю короткую клетчатую юбку с тёмно-зелёным бесформенным свитером и вылетаю из общежития. Завтракать, видимо, придётся по пути.