Книга Любовь под одним переплетом, страница 47 – Лера Деревянкина

Уже который день воспоминания снова и снова уносят меня в тот день. Квадроцикл. Лес. Софа сидит впереди, её слегка волнистые волосы развеваются на ветру, тёмно-синие глаза блестят. Софа шутит и затем заливисто смеётся, и в этот момент я понимаю, что хотел бы почаще слышать этот смех.

Доезжаю до общежития. На улице моросит, но я совершенно не обращаю на это внимания. Сейчас поднимусь к себе, переоденусь в сухое и спущусь к Софе, а там меня уже будет ждать горячий кофе, заваренный в дрипах. Так и делаю: снимаю с себя промокшую куртку и толстовку, надеваю простую серую футболку и шорты, хватаю с тумбочки ноутбук и иду к лестнице.

Вот и нужная комната. Стучусь. Тишина. Стучу ещё раз, но чуть громче. Снова никто не открывает. Странно, может, Софы нет в комнате? Хотя она знает, что я должен сегодня прийти, и не писала ничего про отмену. В этот раз стучу очень громко, буквально барабаня по двери, и уже собираюсь толкнуть дверь, как та открывается и на пороге появляется Софа. Смотрю на девушку, и сердце болезненно сжимается. Софа плакала. Глаза опухшие и чуть покрасневшие от слёз, на щеках – влажные следы, устремляющиеся к подбородку.

– Привет, – еле слышно выдавливает она. – Прости, кажется, я сегодня не смогу.

– Что-то случилось?

Всё, что я сейчас чувствую, это беспокойство за девушку и безразмерное желание обнять ее. Не знаю, что стряслось, но мне очень хочется её поддержать.

– Нет, – говорит Софа, не поднимая глаз, – всё… всё хорошо.

Ага, хорошо, как же. Могла бы врать убедительнее, умеет же.

– Я могу чем-то помочь?

Пусть она скажет «да», пусть скажет, что я могу сделать для неё, и я помогу, ну или хотя бы попытаюсь помочь. Но Софа лишь отрицательно мотает головой.

– Тогда напиши, когда мы сможем встретиться, – сдаюсь я. Если ей нужно побыть одной, пусть будет так.

Софа кивает и исчезает за дверью. Ещё какое-то время стою возле её комнаты, пытаясь переварить произошедшее. Уже собираюсь уходить, как за дверью раздаётся громкий всхлип, а за ним и рыдания. Недолго думая, толкаю дверь, уже без стука, и залетаю в комнату. Софа стоит у окна и удивлённо смотрит на меня своими заплаканными глазами. Молча быстрым шагом подхожу к ней и притягиваю к себе. Девушка податливо утыкается щекой в мою грудь, и футболка пропитывается влагой. Всхлип. Ещё один. И ещё. Софа больше не сдерживается, плачет в полную силу, а я ласково глажу её по волосам. Не знаю, сколько мы стоим вот так, прижавшись друг к другу до тех пор, пока плечи Софы не перестают подрагивать, а дыхание становится ровным. Не спрашиваю повторно, что случилось, терпеливо жду, когда она сама захочет мне рассказать. И она открывается мне. Сначала робко, осторожно, подбирая слова, а потом… Слова из неё понеслись бурным потоком.

– Он всегда так! Он никогда в меня не верил! Всегда считал мои мечты глупыми! – говорит Софа про отца. Как я понял, они созвонились незадолго до моего прихода и то, что она услышала от её отца, сильно её ранило. Она стоит, всё так же прижавшись к моей груди, и делится со мной своей болью. Тем, как в шесть лет отец подарил ей игровой докторский чемоданчик, как в пятнадцать не пустил в летний лагерь в литературную смену и как в семнадцать они в первый раз серьёзно поругались, когда тот узнал, что Софа собирается ездить на литературные курсы и хочет стать писателем, а не врачом, как её лучшая подруга Женя. И вот сегодня во время их телефонного разговора он снова поднял эту тему и снова назвал её выбор ошибкой, только уже в грубой форме.