Книга В сердце Бостона, страница 171 – Таша Мисник

– Сумасшедшая идея говоришь? Давненько я не участвовал ни в чем сумасшедшем.

* * *

– Готова снова заявить о себе на весь мир? – я вглядываюсь в округленные от удивления глаза Кендалл и улыбаюсь. – Если захочешь, я гарантирую тебе изумительное возвращение.

– Вернуться в модельный бизнес? – неуверенно переспрашивает Кендалл, сидя за праздничнымстолом.

– Стать его королевой.

– Бостон, ты сумасшедший, знаешь?

– Да. Ты постоянно мне об этом говоришь. Так что скажешь?

– Какой модельный бизнес, когда я даже на ногах стоять не могу? Точнее, на одной ноге.

– Мой вопрос был не таким, – подхожу к ней ближе, отодвигаю от стола стул, на котором сидит Кендалл, и присаживаюсь перед ней на корточки. –Хочешь вернуться?Ты заняла еще не все таблоиды в полный рост.

– Ты запомнил? – усмехается она. – Я мечтала об этом в пятнадцать.

– Я помню каждую твою мечту, – беру ее за руку и целую пальцы. – Ну так… что скажешь? Согласна взорвать этот мир своим феерическим возвращением?

– Да, – улыбается и хихикает Кендалл. Сейчас так ярко горят ее глаза. Она счастлива. Но я могу сделать ее еще счастливее.

– А согласна ли ты стать моей женой? – встаю перед ней на колено и вытаскиваю из кармана кольцо с черным бриллиантом в виде сердца, которое забрал у нее в порту.

– Господи… – Стенли, стоящая за спиной дочери, ахает и прикрывает рот руками, Кендалл метает взгляд на отца.

– Не переживай. Юджин дал свое благословение. И я встал на колено, как ты того и желала. Твоя очередь дать мне свой положительный ответ.

– Миллион раз «да», – она тянется к моему лицу, обнимает меня за шею и целует.

Вошедшие в столовую близнецы громко свистят. Ривера фотографирует нас и наверняка уже делает пост в социальных сетях с какой-нибудь дурацкой подписью. Стенли обнимает мужа и смахивает слезы.

– Миллион раз «люблю», – шепчу Кендалл в губы. – Это лучший день рождения, который у меня когда-либо был. И все благодаря тебе.

– Это мое лучшее рождество. И все благодаря тебе.

* * *

К Новому году Кендалл переехала ко мне.

Я вкратце рассказал ей свой план о ее возвращении на подиум и дал ей время все обдумать, а сам впервые за три года поехал в Атланту.

Теплая и влажная Атланта встретила меня снегом. Такая погода не характерна для этого города, снег здесь идет всего пару дней в году, и, кажется, я притащил его с собой из Бостона.

Я был здесь раньше, но всего раз. Я не был близко знаком с родителями Скайлар и не охотно посещал их дом. Хватило раза за два года наших с ней отношений.

Покупаю бордовые лилии-голограммы (она любила этот цвет) и еду на кладбище, где похоронено тело Скайлар, поднятое из вод Атлантического океана. Я наконец-то нашел в себе силы.

– Привет, – произношу шепотом послепаузы в минут десять, глядя на выгравированные буквы ее имени на мраморной плите.

Там запечатлены и годы ее жизни. Всего двадцать восемь. Так мало. Так рано она решила закончить свою жизнь.

Я сглатываю и вздыхаю. Пар из моего рта оседает на холодных ладонях, в которых я держу букет. Сейчас не принято оставлять на могилах цветы. Даже голограммы. Но я хотел выразить свое внимание. Все-таки я впервые тут.

– Так много хотел тебе сказать, Скай, а приехал, и слова закончились, – опускаюсь на корточки и кладу букет на надгробную плиту. – Мне жаль. Думаю, и тебе тоже было жаль. Думаю, ты хотела остановиться, но зашла слишком далеко. Думаю, что никогда до конца не смогу понять тебя. И поэтому мне жаль. Жаль, что не говорил с тобой. А когда начал, этого было недостаточно. Жаль, что упустил момент и недостаточно поддержал тебя. Жаль, что недостаточно был рядом, и ты одна переживала новость о беременности. Мне жаль, что недостаточно было меня в твоей жизни. Но, знаешь… Я много думал… И я не прощаю тебя. Я имею на это право. Можешь осуждать меня. Хорошо. Но я не прощаю. И у меня на это много причин. Я прошу прощения за себя. За то, что сделал тебе больно. Но я не прошу прощения за то, что ты сделала аборт и не смирилась с этим решением. Не прошу прощения за то, что посадила в свою машину Кендалл и вылетела с ней в залив. Не прошу и за то, что ты убила себя и едва не убила ее. Я не смирюсь и не прощу, потому что знаю, что мы могли бы все пережить. Мы ведь были сильными, рассудительными. Мы бы придумали, как жить дальше. Скай, ты была замечательной. Достойной большего, чем я. За это прости.