Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 41 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

– Вот пристала! – Схватив горсть муки, оставшейся на столе после раскатки теста, он распыляет ее прямо мне в лицо.

Широко распахнув глаза, я кричу:

– С ума сошел?!

– Упс. – Широко улыбнувшись, он пытается улизнуть, но я вовремя преграждаю ему путь.

– Знаешь, что тебя ждет? – спрашиваю я, грозно нависнув над его лицом.

Невинно похлопав своими большими глазами, он предпринимает еще одну попытку встать, но все тщетно: я превратилась в чертову скалу.

– Я возьму эту формочку и вырежу из тебя гребаную звезду! – угрожаю я. – Затем прилеплю ее на фасад пряничного домика и отправлю в духовку!

– Звучит нехорошо. – Он укоризненно качает головой, хотя уголки его губ уверенно ползут вверх.

– Ты же понимаешь, что я не могу спустить тебе это с рук?

– Это было бы ужасно несправедливо, – соглашается Лукас, ухмыляясь.

– Тогда сиди и терпи. – Собрав ладонями остатки муки, я запускаю пальцы в пряди его густых волос.

– Полегчало? – интересуется он, когда я наконец оставляю его голову в покое.

– Еще бы! – Не сдержав улыбку, я быстро стряхиваю со своих рыжих волос муку и говорю: – Дай руку.

Немного поколебавшись, он протягивает мне ладонь, и я кладу на нее формочку.

– Вот, – прошу я его. – Внеси свой вклад в наш пряничный домик.

– Только один раз. – Лукас кладет шаблон на тесто и осторожно вырезает фигуру звезды.

Довольно кивнув, я возвращаюсь на место.

– Ты, наверное, считаешь меня чокнутым, – вдруг раздается с другого конца стола.

– Ты просто не хочешь мне помогать. Я могу это понять.

– Дело не в тебе, – объясняет Лукас. – Мои родители хотят, чтобы я тоже стал кондитером. Они с детства приводили меня к дяде, чтобы он занимался моим обучением, но у меня совсем другие планы на жизнь. Пару недель назад мы поссорились, и я поклялся, что больше никогда не притронусь к готовке на этой кухне.

– Надо же…

– Знаю, это глупо, но я все еще злюсь на них.

– И вовсе не глупо, – возражаю я. – Мои родители, наоборот, против моего поступления в кулинарную школу. Настаивают на более серьезной специальности.

– Хотят, чтобы ты стала врачом?

– Или юристом.

– М-да. Может, махнемся предками? – предлагает Лукас, подперев подбородок рукой.

– Да легко! Погоди… а куда ты собираешься поступать?

– Возможно, это чересчур амбициозно, но я держу курс на Джульярдскую школу.

– Так ты музыкант? – И как так вышло, что за четыре года он ни разу об этом не обмолвился? – Поешь?

– И играю на фортепиано.

– Обалдеть! – восклицаю я. – Выходит, если мы поступим, куда хотим, то окажемся в одном городе.

– И правда, – робко улыбается он. – Сможем пересечься в Нью-Йорке.

– Например, перед Рождеством, как сейчас. – Подмигнув, я беру противни с вырезанными деталями домика и иду к плите.

Я намеренно завела тему о нашем будущем, чтобы он понял, что его мечты могут стать реальностью. Пусть в его окружении будет хотя бы один человек, допускающий мысль, что он станет выдающимся музыкантом и прославится на весь мир.

– Пообещай, что, став знаменитым, будешь присылать мне билеты на каждый твой концерт.

Звонко рассмеявшись, Лукас вскидывает брови и спрашивает:

– За какие заслуги, Джеки?

– За спасенный пряничный домик твоего дяди, – уверенно отчеканиваю я.

Усмехнувшись, он поджимает губы и, хлопнув в ладони, поднимается с места.

– Приготовлю глазурь.

– Что-что ты сделаешь?