Книга Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви, страница 55 – Эйси Джей Миллс, Кристина Шрайфер, Камрин Харди, и др.

Амариль не стала это терпеть, а собрала остатки гордости и нажаловалась в деканат. Адам и компания получили выволочку и месячную отработку на том самом кладбище, тяжелую, грязную и дурно пахнущую, а болтливая первокурсница – общее молчаливое порицание. С натянутой улыбочкой мерзавец еще год пытался поймать ее в коридоре и убеждал, что это она не так поняла, и вообще это невинная шутка. Что ж. Для него точно. А вот она обиделась не на шутку!И нежные ростки увлеченности дали неожиданные плоды – жгучие и горькие стручки ненависти. Аж на слезы пробивало.

– И я даже сбежать не могу, – пожаловалась она, – ночь-то ритуальная.

– А может, пора забыть старые обиды? – легкомысленно предложила подруга и тут же ойкнула, поехав каблуком по луже.

Амариль подхватила ее покрепче и намекнула:

– Ты ходишь по очень тонкому льду!

– Поняла, – кивнула Виолин. – Купим ему уголек! И открытку с Крампусом! Страшненькую!

Амариль обернулась, оценила шаловливое выражение блестящих серых глаз подруги и впервые за вечер искренне рассмеялась. План был хорош!

В теплый дом, сладко пахнущий пряниками и карамелью, Амариль ворвалась едва ли не с боевым кличем, пробежала по лестнице на второй этаж, шурша праздничными пакетами, и заперлась в комнате. Настоящая леди должна преподносить гадости изящно, красиво упакованными и с самыми изысканными манерами. Чтобы и мама была довольна, и гость не посмел отказаться.

Полукилограммовый кусок печного угля и открытку, будто срисованную с некромантского гримуара, цветочник понимающе завернул в неприлично дорогую и роскошную сапфирово-синюю коробочку, не сказав ни слова. И даже бесплатно повязал алой лентой. Видимо, проникся глубиной обиды.

Спускаясь с подарками в шумный зал, где шли последние приготовления, Амариль уже напевала легкомысленную йольскую песенку.

– Рада, что ты веселишься, – вместо приветствия сказала мама, будто собираясь веселья поубавить. Из ее рук, как удавка, свешивалась подмигивающая гирлянда из фейских огней. – Шерлы приедут с минуты на минуту! А у нас ничего не готово!

Амариль скептически окинула взглядом гостиную. Вчера, перед Ночью Матери, слуги под громким руководством леди Софор не оставили ни одного уголка без внимания, и вид у зала был психоделичный: фейскими огнями перемигивались даже рамы портретов предков, а у камина, подпирая лепной потолок кривой макушкой, стояла пушистая ель. Широкие колючие лапы обреченно обвисли под гнетом алых яблок, хрустальных игрушек и конфет. Паутина из лент и гирлянд, намотанная вокруг, видимо, просто удерживала елку от падения на стол, который ломился от еды, фигурных графинов и фамильного фарфора. Кажется, мама просто принесла в кухню новую поваренную книгу и приказала готовить от А до Я.

Собрать малый ковен Софоров удалось как раз к приезду Шерлов, и едва раскрылась дверь, взгляд Амариль против воли наткнулся на Адама. Причем взаимно.

Среди своей черноволосой семьи некромант выделялся, примерно, как белая ворона, и магнетически притягивал взгляд обратно. И хорош был, гаденыш, аж проклясть подмывало. Без знака Академии на одежде и без давящих учебных сводов над головой Адам будто бы стал выше и взрослее. Он, конечно, и был уже взрослым (весной так отметил двадцатипятилетие с сокурсниками, что их чуть без экзаменов не выперли на все четыре стороны), но студенчество почему-то заставляло воспринимать его мальчишкой, скидывая лет пять. Столкнуться же теперь с этим… мужчиной стало неожиданностью.