Онлайн книга «Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви»
|
– Но… ты ведь сказала, что это важно. Я думал, речь о деле! – не унимался Оуэн, который по-прежнему ничего не понимал. – Ну… да, что-то вроде того. Думаю, я его раскрыла. – О чем это ты? – Намекаю на то, что оба наших дела связаны. – Не говори ерунды. Бродяга из Шордича и пафосная галерея в Вестминстере могут оказаться связаны только в кино. Рианнон забрала бумажные стаканчики, протянула один из них Оуэну и загадочно произнесла: – Иногда детали не так важны, как общее впечатление. – Только если ты не коп, – возразил Оуэн. – Потому что детали – это буквально все, из чего состоит наша работа. Выражение лица Рианнон на мгновение сделалось очень-очень хитрым. – Знаешь, чем дедукция отличается от индукции? – Приставкой? – Оуэн иронично изогнул бровь. – Дедукция позволяет выводить частное из общего. А индукция – общее из частного. – Разве? – удивился Оуэн, лихорадочно вспоминая все, что знал о Шерлоке Холмсе. – Я всегда думал, что наоборот. – Не ты один. Это общенациональное заблуждение. – Рианнон поправила воображаемые очки и с важным видом продолжила. – Еще есть абдукция, Теорема Байеса и прочие игры с вероятностью… но, мне кажется, проще показать, чем пытаться объяснить. Идем, – сказала она и потянула Оуэна за рукав. – Тут недалеко. Она потащила его куда-то вглубь дворов и переходов, приземистых арок и узких крутых лесенок. Если бы Оуэна спросили, как именно они очутились там, где очутились, он бы никогда не ответил. Слишком много отвлекающих факторов было вокруг: смеющаяся Рианнон, обжигающе-горячий кофе в руке и странное чувство, пришедшее на смену липкому кому раздражения в желудке. Они поднялись на крышу. Плоскую и узкую, загаженную пустыми бутылками и мятыми банками из-под энергетиков. Но там, внизу, открывался такой изумительный вид, что Оуэн оторопел. Кто-то однажды сказал ему, что под Рождество Лондон окрашивается в красно-золотые тона. Но на самом деле, если забыть о существовании причудливых небоскребов Сити, Лондон почти всегда был таким. Особенно ночью. Красный и золотой, местами зеленый. Утопающий в теплой медовой подсветке. – Красиво, правда? Оуэн вздрогнул. Он снова почувствовал себя неловко, словно Рианнон застукала его за чем-то неприемлемым. Сейчас, в свете фонарей, Рианнон походила на озорную девчонку. И все слова почему-то вмиг вылетели из головы, стоило ему увидеть ее улыбку. – Но вообще-то я привела тебя сюда вот за этим. – Рианнон указала на соседний дом. Там в свете фонарей таинственно поблескивал мурал, нарисованный золотой хромовой краской. Силуэт девочки, которая выпускала из рук воздушный шарик в форме огромного солнца. Рядом – надпись. – «Солнце – бог»… – задумчиво прочитал Оуэн. – Что это вообще значит? – Последние слова Уильяма Тёрнера. Я поспрашивала уличных художников. Оказалось, они знали погибшего под именем Ллойд. В районе, где находится галерея, тоже есть его работы. Копии Тёрнера, и все довольно точные. – К чему ты клонишь? – Думаю, владелец галереи разглядел талант Ллойда и нанял его. – Зачем? – Полагаю, хотел сделать копии, вернуть их владельцам, а оригиналы оставить себе. Что-то такое. Только вот интересами они не сошлись. – Рианнон снова кивнула на мурал. – Потому что Солнце – бог. И владеть им нельзя. – Слишком сложно, – поморщился Оуэн. |