Книга Песнь предсказателя Небес, страница 139 – Дао Цинь

Пусть резвятся. Но лишь до первых заморозков. После – мне ни к чему держать их у себя…

Ухмыльнувшись, он прошел в беседку и опустился на скамью. Император провел рукой по своей бороде и обратил внимание на отбившуюся от всех белую лису. Она лежала под скамейкой, свернувшись в клубок. Его сердце пропустило удар.

– Ведьма?

Реакции не последовало. Император наклонился и потрепал лисицу за шерсть. Она повернулась к нему и открыла глаза. Два изумруда блеснули в лунном свете.

– Нет. Не она… Ци Сифэнь не стала бы так мирно спать в моем саду. Ей обязательно бы захотелось увидеть меня.

Мысли о лисице-оборотне, его давней подруге, захлестнули разум волной воспоминаний.

В тот день она сама пришла к императорскому дворцу. Дикая, худая и грязная. Голубые глаза горели от голода. Ци Сифэнь умоляла оставить ее, заверяя императора, что станет его верной наложницей. И в первую же ночь доказала это. Он не мог пойти против ее магии обольщения и тем более не мог сопротивляться этим глазам. На короткое время, пока длилась весна, онбыл ее слугой, а не наоборот. Император лелеял Ци Сифэнь как самое ценное свое сокровище и ничего вокруг более не замечал. Девушка знала все его тайны, все переживания и мечты, разделяла с ним ночи, приливы гнева и отливы страсти, восходы его величия и закаты опустошенности души. В одну ночь, когда стояла полная луна, они соединили себя ритуалом крови. Две нити слились в одну, одна жизнь зависела от другой. Став сосудом для всего лишь небольшой частицы души императора, Ци Сифэнь подарила своему спутнику неуязвимость.

Когда она была вынуждена покинуть дворец после неудачного покушения на Тай Фэна, император переживал и не находил себе места. Ведь если умрет она, его жизнь окажется под угрозой. Но на этот счет у него был еще один план, к разгадке которого так близко уже подошел его племянник. И, если ему удастся его раскрыть, император обрушит весь гнев Небес на каждого, кто посмеет встать у него на пути.

– Ци Сифэнь… Я знаю, что ты жива, иначе почувствовал бы. Интересно, под какой личиной ты скрываешься сейчас, гоняя моего племянника по пустошам империи? Моя прекрасная лисица…

Император встал и положил ладони на перила беседки, всматриваясь в полумесяц.

– Ходишь ли ты по горячим пескам, обжигая голые ноги, или замерзаешь на ветру в высоких горах? Знаешь ли ты, что твои хвостатые сестры сейчас бегают по моему саду, навсегда лишенные ласки их госпожи? Мы делим одну луну на двоих, облака над твоей головой плывут ко мне, неся на своих кудрявых волосах вести о твоем пути. Пусть они будут хорошими… – Император вцепился пальцами в дерево с такой силой, что оно заскрипело под его хваткой. – Заставь эти облака обратиться тучей, заставь их примчаться к моему небу и прошептать, что ты убила Тай Фэна.

Спервыми заморозками на землю опустился и густой туман. Белой пеленой он медленно двигался под ногами двух путников. За ночь роса на траве замерзла, превратив серые, сухие космы в белые обломки того, что раньше было густой зеленой гривой, покачивалось под летним солнцем на теплом ветру. Небо приобрело серый цвет, а само светило уже несколько дней не являло свои лучи всему живому.

Тай Фэн шел медленно, ведя за поводья одну-единственную лошадь, на которой сидел Цзян Юн. Он находился в полудреме, тихо посапывая. Дни летели один за другим, и после того жуткого солнечного затмения стали короче. Гнев же Тай Фэна, наоборот, замедлил свое распространение в его душе. Он знал, что их встреча с императором не за горами вовсе, а на равнине их общих притязаний. И однажды этот день настанет, когда они вновь посмотрят друг другу в глаза. Отец будет отомщен.