Книга Забытый принц, страница 103 – Ева Винтер

Нужно было остановить ее раньше, чем она шагнет во мглу. Я побежал, но сон замедлял скорость. Мне удалось перехватить ее руку почти в самый последний момент, когда она уже частично скрылась в тумане. Выдернув ее оттуда, развернул к себе и застыл, не веря собственным глазам.

– Эридан? – удивленно воскликнула Эйлиин.

Я смотрел на нее, не в силах произнести ни звука. А она смотрела на меня. Ее глаза бегали туда-сюда, словно выискивая что-то на моем лице. Эйлиин сделала осторожный шаг навстречу и притронулась кончиками пальцев к моей щеке. Она улыбнулась и радостно выдохнула:

– Настоящий.

Я накрыл ее ладонь своей, и улыбка девушки стала чуть теплее.

– Ты прислал мне розу. Такая красивая, – она улыбнулась, демонстрируя цветок с числом: «666».

Казалось, моя грудная клетка окаменела и развалилась на части, как обрушившийся в реку старый мост.

Внезапно мир резко перевернулся, как песочные часы, перенеся меня на ледяное озеро, засыпанное снегом. Ошеломленный такой сменой локации, я выдохнул облачко пара и заозирался по сторонам.

– Эйлиин! – крикнул я, но пространство поглотило звук моего голоса.

В тишине послышался еле различимый стук. Сломя голову я кинулся ему навстречу, упал на колени, расчистил снег. Эйлиин барабанила ладонями из-подо льда. Ее время было на исходе. Я призвал силу, но магия не отозвалась.

Тогда я принялся бить кулаками, взламывать разделяющую нас преграду, вкладывая в удары всю силу. Я бил, бил и бил, разбивая руки в кровь, но замерзшая гладь озера не подавалась.

Я не сразу заметил, что Эйлиин больше не шевелится. Девушка застыла, прислонив ладони по ту сторону льда. В кулаке одной из них была зажата роза. С числом: «666».

– Нет. – Я отрицательно помотал головой, словно это было наваждением, которое можно было вот так просто развеять. – НЕТ! – крикнул я, срывая голос и не переставая с отчаяньем колотить по разделяющей нас преграде.

Корка дрогнула и пошла трещинами. Я просунул онемевшие пальцы в брешь и отколол первую часть льда, затем еще и еще, делая что-то вроде лунки. Затем просунул в ледяную воду руки и вытащил девушку. Ее кожа была такой неестественно белой, что казалась фарфоровой. Распахнутые глаза смотрели застывшим взглядом в пустоту. Сейчас они были ярко-зелеными. С намокших ресниц, словно слезы, стекала вода.

Эйлиин была мертва. Ее черное платье на фоне снега смотрелось, как лужа дегтя. Ладони безвольно лежали на снегу.

Я сгреб девушку в объятья и с отчаяньем прижал к себе. Она была такой неестественно холодной, что сама мысль об этом причиняла боль. Я неосознанно закутал ее в свою куртку, не желая мириться с тем, что это ее уже не отогреет. Что ее больше ничто не отогреет. Этот безжизненный холод казался точкой невозврата. Его хотелось отогнать, как навязчивое насекомое, что без конца жужжит где-то рядом.

Прижимая Эйлиин к себе, я раскачивался из стороны в сторону, словно убаюкивая ее в своих руках. Зажмурил глаза и прижался губами к ее влажным волосам. Они пахли маслом арганового дерева, карите и сладким миндалем. Это полоснуло меня волной боли, которая вспарывала грудную клетку раскаленными щипцами, разъедала горло, как кислота, кромсала сердце на куски. Прикоснулся губами к ее холодным губам, чувствуя вкус клубники и мяты. Но этот поцелуй больше не был похож на прыжок с обрыва.