Книга Забытый принц, страница 117 – Ева Винтер

Он повернулся ко мне и развернул перед собой Эйлиин так, будто она его живой щит.

– Принц-бастард проделал огромный путь, прорубая дорогу к своему величию. И мы с тобой, дорогая, – он погладил Эйлиин по волосам, – стоим на пороге величайшего события, к которому наш герой шел тринадцать лет. Он принес на алтарь своего тщеславия шестьсот шестьдесят пять жизней. И вот настал момент, когда осталась всего одна. На что принц-бастард готов ради своей цели? Как много он готов ради нее отдать? На фоне шестисот шестидесяти пяти жизней одна кажется такой незначительной, правда? – В голосе бога появились новые тональности. Он больше не рассказывал историю, он резал меня своими словами. – Но что, если именно эта последняя жизнь что-то значит для самого принца? Что, если для него она стоит дороже всего на свете? Сможет ли он принести ее в жертву? И сможет ли он это пережить? – Губы Райндхарда изогнулись в усмешке. – Расскажи нам, бастард, что ты чувствуешь?

Я молчал. Эйлиин тоже молчала. На ее лице было написано смятение. Но бога это абсолютно не смущало.

– Ты готов покончить с этим? Снять проклятье и получить наконец-то то, к чему так упорно шел?

– Смотря какой ценой.

– Вот это новости! – Он расхохотался. – А с каких пор ты стал таким разборчивым? Разве это имеет значение, если за тобой и так уже тянется кровавый след? – Бог скептически изогнул бровь. – Ты на финише. Позади шестьсот шестьдесят пять жертв. И осталась всего одна. – С этими словами он вытолкнул Эйлиин на середину между нами, наглядно продемонстрировав, кого именно намекает пустить в расход. – Смелее, бастард. Это ведь такая малость. К чему принципиальность, когда ты на пороге величия? Убей ее, и уже с восходом солнца слава о тебе будет греметь в каждом уголке Трех Империй.

Эйлиин заметно напряглась, но не дрогнула. Она не плакала, не дрожала, не умоляла пощадить и не смотрела на меня. Ее глаза смотрели куда-то мне под ноги, словно она боялась их поднять и увидеть приговор в моем взгляде. Ее тонкие пальцы комкали складки платья по бокам. Девушке было безумно страшно. Она пыталась это скрыть, но я чувствовал все так, словно этот страх был моим. Он был как неприятная горечь на языке, от которой не можешь избавиться.

Я отрицательно помотал головой, с ненавистью глядя на Райндхарда, который поставил передо мной этот выбор. Глаза бога опасно похолодели, а губы изломала улыбка, напоминающая трещину в глыбе льда.

– Как интересно… – Его голос прозвучал мягко и опасно, как обмотанные бархатом лезвия. – Мы сделали такой громадный крюк, чтобы вернуться к тому, с чего начали. Это начинает утомлять. Ты становишься таким предсказуемым, бастард, что меня уже подташнивает. – Он сморщил нос. – Сейчас ты скажешь что-то типа «нет! Я не сделаю это! Она та, кого я так долго искал! Я не смогу без нее жить!», и бла-бла-бла. – Бог цокнул языком и закатил глаза. – Тебе не хватает немного эксцентричности! Что-то вроде такого. – Одним быстрым движением Райндхард столкнул Эйлиин с моста.

Девушка взвизгнула и плюхнулась в воду. Я среагировал молниеносно. Но бог гаркнул: «Стоять!» – и щелкнул пальцами. Вокруг меня выросла клетка из теней. Пока я бился о прутья и судорожно соображал, что делать, Райндхард наигранно удивленно сообщил: