Книга Забытый принц, страница 120 – Ева Винтер

Из воды вышла высокая стройная женщина в платье цвета морской волны. Длинные черные волосы до талии украшали ракушки, жемчужины, речные лилии и водоросли. Ее серо-зеленые глаза с ненавистью смотрели на бога. И эти глаза невероятно были похожи на глаза Эридана.

Выйдя из реки на берег, она медленно вышагивала босыми ногами с такой грацией, что это казалось неестественным. Поднявшись на мост, она подошла к богу и несколько долгих мгновений рассматривала его с нескрываемой яростью, а затем произнесла:

– Ну здравствуй, Мэйтлэнд.

Это имя прозвучало из ее уст как оскорбление.

– Мэйтлэнд? – Эридан вопросительно посмотрел на мужчину с золотыми глазами.

– Все верно, – хмуро ответила за него странная женщина. – Каким бы именем он ни представлялся и какую бы маску ни нацепил, он всегда останется вором.

– Что вы имеете в виду?

– Он бог воров, и его имя Мэйтлэнд. А бог искусств Райндхард – это его брат-близнец, – продолжила женщина.

Мэйтлэнд. Бог воров и секретов. Его имя всегда было синонимом острого ума и опасности. В балладах, посвященным богам, воспевались его находчивость, изворотливость, эксцентричность и непокорный нрав. Его сравнивали с необузданной стихией, которая сметет каждого, кто встанет на пути.

Его отец – Двэйн. Бог тьмы и ночных кошмаров. Один из трех верховных богов – творцов мира. А мать – Нэндэг. Богиня любви и изящества. «Старший сын Тьмы и Любви» – так его порой называли барды.

– Ну раз с моей личностью разобрались, – оскалился Мэйтлэнд, – то позвольте представить вам Кеаск. Богиню рек, озер и русалок. А еще… – Бог сделал паузу, хитро блеснув глазами. – По совместительству твою мать, бастард.

Эридан

Я отрицательно помотал головой. Мое сознание категорически отказалось понимать, что происходит.

Не может быть. Не может быть. Не может быть.

– Но этот небольшой концерт был не ради воссоединения вашей странной семейки, а для того, чтобы выманить твою мать из этой лужи. У нас с ней один незаконченный разговор. – Мэйтлэнд повернулся к Кеаск. – Ты же получила мои послания, которые с таким рвением оставлял твой сын? Ты не могла такое пропустить, их было аж целых шестьсот шестьдесят пять. – Он потер переносицу. – К слову, могла бы и раньше появиться. Твоему сыну пришлось пройти через такое, а ты показалась только сейчас. Как-то не по-матерински.

– Ты – подлый, бесчестный… – с ненавистью прошипела речная богиня.

– Подлый? Бесчестный? – хмыкнул Мэйтлэнд. – И это мне говоришь ты? Странно слышать подобные обвинения от той, что вырвала сердце у своего возлюбленного и усыпила его.

– Что? – зачем-то спросил я охрипшим голосом, хотя прекрасно был знаком с мифами и легендами Ланиакеи.

– О, я расскажу. – От улыбки бога мне стало дурно. Что бы он ни собирался поведать, мне это не понравится. – Обожаю мрачные истории.

Мне это точно не понравится.

– Жила-была Кеаск. Прекрасная, своевольная и гордая богиня рек, озер и русалок. Встретила она однажды во дворце Мюридхака ослепительно красивого и такого же заносчивого повелителя морских чудовищ Эхнатаима. Холодный, непреклонный и надменный демон влюбился в Кеаск, словно мальчишка. Он прощал ей любые капризы, терпел скверный нрав и приносил к ее ногам все, что та пожелает. Однажды Кеаск встретила оракула, который предсказал ей, что рядом с Эхнатаимом она уснет вечным сном, и продлится так до тех пор, пока силы одного сердца не хватит для двоих. Испугавшись такой перспективы, Кеаск решилась на отчаянный поступок. Она погрузила того, кто любил ее больше жизни, в сон и вырвала его сердце. Только это не принесло ей ни успокоения, ни счастья, ни радости. Кеаск скучала по Эхнатаиму, ведь она любила его, хоть и не признавалась в этом даже самой себе. Тоска по морскому демону была просто невыносимой, и, не в силах справиться со своим горем, богиня вырвала свое сердце и спрятала его. С тех пор она возненавидела любовь всем своим существом.