Книга Неприкаянные, страница 110 – Эйлин Фарли

Игра.

Без шансов на выигрыш. Все пути ложные, в конце любого — пропасть. Но к чему те её поцелуи, неприкрытая страсть? Придуманные дни рождения: мой и её в кафе «У Натана». Она выкрала кассеты, но у Келли были дубликаты? Франк думала, что ее грязная тайна не раскроется? Лживая, подлая сука! Уверенность Келли в том, что у нас с ней неистовый секс. Она убедила его в этом? Я мог бы выглядеть для Келли как другие жертвы. Он мог ограничиться украденной землей в Оук-Хиллс, мог какое-то время тянуть из моей семьи деньги. Она выделила меня и спровоцировала опасного подонка. Ее извращенные чувства ко мне — объекту уничтожения. Они точно были. Мы выяснили это в баре «Гризли». Но за что? Почему она затащила в логово к монстру? Из-за ерундовой обиды?

Ненависть.

Жгучая, беспощадная! Даже Келли по сравнению с ней выглядел не таким кровожадным. Его заблуждения, страшная ревность. «Ощущение наполненности». Его болезненное желание обладать ей без остатка. Совершенно ополоумевший от игр с ней король мира, бог. Он, видимо, не напарывался на таких. Я тоже. Франк мучила всех, кто попадался ей в ведьминском лесу. Тех, к кому чувствовала что-то посильнее, она и вовсе терзала, вынимала душу. Постепенно раздувала проклятый факел, чтобы в итоге испепелить. С кем путал меня чертов Келли? Действительно, загадка. Первый. Дьявол или кретин, неважно. Кто-то же слепил из нее чудовище? Вытащил всё самое гадкое. Или она была такой всегда?Я считал ее хоть и темной, но справедливой ведьмой. Богиней. Уничтожение моего будущего, обхаживания других, кто был до меня. Они тоже получили по справедливости?

Мрак.

Приближаясь к городу, я думал о словах Келли. «Покончить с собой — единственно верный путь». Действительно: остальные тропы еще хуже смерти. Жизнь в вечном страхе перед ним. Осознание того, что Франк цветет и пахнет, спокойно дышит и крепко спит после содеянного. Руины, пепелища — вот всё, что она оставляла после гуляний. Я бы и сам с удовольствием пожал тому дьяволу руку за то, что он вовремя опомнился. Нет, я бы убил его за то, что он сотворил с ней!

Прощение.

Никогда! Всё, что она заслуживала, — это лютая ненависть. Сожжение ведьмы на костре под радостные вопли в толпе.

«Тварь!»

Последнее, что я произнес, не дойдя какой-то один-несчастный квартал до дома. Обочина дороги. Холодная бетонная плита, оставшаяся после ремонтных работ. Падение. Тьма…

Кобура.

Вещмешок в углу кухни Картера, мой револьвер. Есть! На месте. Франк нет. Келли тоже нет. Но остался он — Ллойд, вступивший в чудовищную игру позже. Деньги, алчность, власть. Месть. Удовольствие от созерцания его мертвого тела. Скоротать время до вечера и устроить бесовщину!

С ресниц в раковину капают горошины воды. Открытый кран. Охладиться. Перестать думать о сексе. О том малом, что довелось испытать… Близость. Роб. Ночь после бара «Гризли» в какой-то дикой истоме. Фантазии, которых до этого не было. Мартин, чертов Эйден — постоянно. В основном, конечно, паук-Келли. Роб? Никогда! Он как сложная задача с кучей неизвестных. Никогда не любила математику.

Раздвинутые ноги. Удовлетворение себя. Он, Роб, вместо придурковатого ухажера Стэнли. Секс на том озере. Секс в опустевшем одним усилием мысли баре «Гризли», соитие на столе для пула, что зеленел сукном за открытой дверью в соседнем помещении. Секс после борьбы за зубную щетку на полу в его ванной. Секс в спальне Келли. И на черных простынях кровати Мартина. Похоть и месть в безудержных фантазиях.