Онлайн книга «Неприкаянные»
|
— Я готов записывать, — продолжил докапываться дотошный коп. Пришлось выкручиваться. — Мне что-то нехорошо, сэр. Наверное, это от шока. Можете подбросить до больницы? Вы ведь туда едете? Медсестра даст успокоительное, и, уверена, память вернется. Твою мать! Прям сериал-мелодрама, что обычно крутят в дневное время для домохозяек. Амнезия, потеря памяти. Коп ответил, мол, к пострадавшему в реанимацию могут проходить только родственники. Новый шок! «Реанимация». Ужасное, пугающее слово! Я готова была назваться хоть кем: его сестрой, женой. Лишь бы пустили. Сестра, ага, как же! Ни документов, ни внешнего сходства. Для жены — слишком молоденькая. Ни единого шанса обвести опытного копа за нос. Вдруг, идея! Дуть к отцу Роба Дональду Грэйвзу! Я подорвалась с места. Опешивший коп что-то кричал вслед, типа: «Эй, ты куда? Девушка, а ну стой!». Пробежав футов пятьдесят, остановилась, чтобы избавиться от дурацких каблуков, которые напялила специально, чтобы сцена с брызганьем кислотой в бросившего меня «парня» была более драматичной. Туфли, довольно короткое обтягивающее платье цвета багрянца пылающихот ярости щек. Да! Если уж и ставить точку, то в таком наряде. Чтобы «парень» знал, кого потерял, козел эдакий! Выход из шока и осознание: Роб — не козел. Он просто не мог прийти ко мне. Дичайший стыд перед собой! Моя чертова вспыльчивость и гордость. Приди я нему, и, возможно, трагедии бы не произошло. «Дура, какая дура!» — ругала себя, барабаня со всей силы кулаком по двери дома Грэйвзов. Открыла миссис Эркин. Я не дала ей и рта раскрыть. Медлительная, церемонная старуха. Черепаха. Не до неё! — Эй, мистер Грэйвз! — крикнула, ворвавшись в прихожую. Он не отозвался. Их тихий старый дом, не терпящий громких звуков, смеха, стонов любви. Отец Роба молча, неторопливо спускался по лестнице. Равнодушный, холодный взгляд из-под очков. Мужчина лет пятидесяти пяти. Сорочка, брюки. Такие, как он, не ходят по дому в трусах или заношенных трениках. Подобные ему спят в шелковых старомодных пижамах, похожих на классическую одежду. Почему Робу так хотелось вырваться из особняка? Гнетущая атмосфера, духота. Комнаты, пропитанные терпкими духами домработницы. Я стояла перед этим человеком в обтягивающем платье, босая. И мокрая до нитки. Как говорить с таким? С чего начать? Ступор… — Добрый вечер, — монотонно произнес он. — Вы кто? — Добрый вечер! Я — подруга Роба, — начала. «Подруга». В декольтированном, коротком платье. Ага, конечно! Дональд Грэйвз, само собой, не поверил. — Подруга, значит? — скривил он рот. — Мистер Грэйвз, Роб в… Он прервал меня. — Где Роберт, я знать не знаю, но вы напрасно пришли. Я не дам вам ни цента. Пусть ищет деньги на развлечения в другом месте. Кошмар! Мало того, что он перебивал, не давал сформулировать мысль, так еще и сами слова. Да за кого он меня принимал? За какую-то продажную девку, которой хватило наглости прийти и просить за загульного дружка деньги? Скверная генетика. Непробиваемость Роба. Но его мама. Иранка. Невероятной красоты женщина. Роб почти не упоминал её в разговорах. Но однажды удалось глянуть на черное-белое семейное фото. Грэйвз поначалу отказывался показывать. Я настаивала. Отдельный отсек в бумажнике Роба. Свернутый вдвое кусочек прошлого. Линия слома на фотографии, проходящая четко по лицу и фигуре его отца. Я так и не смогла разглядеть, какой он был в те годы.Маленький Роб и его мама. Такие удивительные! Одинаковая, лучезарная улыбка, красивые и очень добрые глаза. Её звали Шерин. Брак с человеком постарше. И что она нашла в сухаре по имени Дональд Грэйвз? Зануда, высокомерный сноб. Возможно, тогда он был чуть лучше характером. Вдовец. Никаких других женщин в доме после ее смерти, кроме чопорной старухи. Однолюб. Если уж встретил кого-то — любовь до гроба. |