Онлайн книга «Неприкаянные»
|
Спаситель. Старик вытащил меня с того света. Я не собирался продолжать играть в смертельную игру с подонками из Майнсити. Хотел остаться у него на подольше. Но коррективы… Линкольн чертова мэра. Прощание. Никаких записок. Нет таких слов, которые могли бы хоть как-то утешить Картера. И меня — тоже. Вещмешок. Стопка купюр, оставленная на столе для него. Пусть хоть оплатит счета за электричество. Или купит какое-нибудь старье для коллекции. Прихожая. Обувь и куртка. Мое тихое: «Прощай, отец!». Я вышел из дома, неслышно прикрыв дверь. Одна слеза-предательница всё же скатилась по щеке. Утерся рукавом и быстро собрался… Темень. За пределами дома и внутри меня. Та же дорога, что и утром. Ноль эмоций. Просто шагаю по знакомому маршруту. Дом мэра. Как попасть внутрь? Не хочу планировать. Разберусь на месте. Трех пуль вполне достаточно, чтобы изрешетить его поганую лоснящуюся башку. Прощение. Никогда! Никакого сочувствия. Ни к одному из старших участников чудовищной игры. Крах надежд, отнятый Оук-Хиллс. Из-за нее, из-за Франк… Палата. Белый потолок. Пиканье. Боль в пояснице. Не знаю, сколько часов пролежал в отключке. Желание позвать кого-то? Нет. Я довольно быстро припомнил всё, что случилось тем проклятым днем. Слова Келли. Мне хотелось сдохнуть! Сожаление от того, что кто-то нашел меня на обочине и вызвал скорую. Медсестра. Довольная, веселая. Она искренне радовалась тому, что пациент очнулся. Меня тошнило от ее довольного вида и бодрого голоса. Морг — вот где я бы отлично смотрелся. Живой труп. Ненависть ко всем смеющимся и танцующим на планете Земля. Отец. Он появился следом за медсестрой, которая, славабогу, довольно быстро свалила. Единственный прок от нее — укол обезболивающего. — Как ты, сын? — практически с невозмутимым видом спросил он, взяв за плечо. Беспокойство выдавал лишь более-менее мягкий взгляд. Не тот, которым он меня «одарил» перед тем, как хлопнуть дверью после разговора. Его слова про маму. Что она бы отреклась от меня. Отец в тот момент был тем, кого я ненавидел, пожалуй, больше всех в мире! Жизнь. Детство. Подростковый возраст. Ноль доверительного общения за все годы. Два чужака, сосуществующие в одном доме. Холодность друг к другу. Никакого права на ошибку мне. Куча прав ему. Традиции превыше всего. Жизнь. Как документ о праве передачи наследства. Я сказал отцу, чтобы он ушел. Заявил, что как только встану на ноги, то обзаведусь работой и навсегда покину его дом. Профессия, призвание. Эйден Келли и его обещание достать меня где угодно, изничтожить, заставить заниматься самым низкоквалифицированным делом. «Встать на ноги» — я лукавил, чтобы досадить отцу. Врал, чтобы вызвать в нем хоть какую-то реакцию. — Это твоё право, Роберт, — сухо ответил он. — Мы поговорим об этом позже, отдыхай. Отчаяние. Слабость в теле и жгучее желание орать! Орать в пустоту палаты и в глубину его пустой души. «Поговорим позже». Я слышал эту фразу тысячу раз, мать его. Когда просил купить то, что мне нравилось. Он всегда брал долгую, томительную паузу. Затем вызывал на разговор и ставил перед фактом. Всегда его альтернативные варианты. Продавливание во всем. В какой-то момент я просто скис, сдался. Надоело каждый раз обламываться, унижаться. Не просить ничего! И стать для него призраком. |