Книга Неприкаянные, страница 146 – Эйлин Фарли

Я — безбожник.

Анархист. Побег после убийств. Мой план. Продуманный, неплохой. Исчезновение. Затем — путешествия, какие-то обновления. Время ведь тоже лечит. Никаких больше чувств к бабам. Только плотское, секс. Короткие связи. Эйден ушел, потому что у него это уже всё было. Я — имел полное право цепляться за жизнь.

Приоткрытое окно.

Франк обожала свежесть. Наведенное дуло пистолета на ее постель. Она спала, свернувшись калачиком, полностью укутанная одеялом. Я был рад не видеть ее лица. Это породило бы сомнения, заставило мучиться. Вдох. Сжатые зубы…

Выстрел!

Прыжок. Почти ноль боли от столкновения с землей. Никаких эмоций от смерти Франк. Но почему? Помутнение рассудка. Другой человек. Вместо меня — чужак, иная личность. Холодный, еще более жестокий тип, который насмехался, потирал руки от содеянного. Он одинаково люто ненавидел всех: Келли, Томпсона, Франк. И изгнанного из сознания и тела меня, «Лузера», «Грэйвза». Никакого анализа и скидок. Ноль сочувствия. Презрение и упоение от того, что их всех нет.

Горе.

Все люди сходят с ума по-разному. Кто-то плачет навзрыд и рвет на себе вмиг поседевшие волосы, кто-то падает в обморок. Замена личности. Это произошло автоматически. Безымянный, озлобленный парень — как ответ организма на трагедию.

Мерцание тела на фоне темного неба. Луна, россыпь звезд. Стрекот цикад в маковом поле. Но где же моя башня, увитая плющом? Ее нет. Вместо нее — два старых деревенских домика. Покосившиеся заборы, качели во дворе одного из них.

— Франк, а Франк? — голос мальчика.

Роб! Он лежит рядом. Такой красивый, близкий, родной.

— Ты опять не сделала домашку, верно? Имей в виду: больше списывать не дам.

Я — девочка. Пухлые ноги и руки. Складки на животе под белым сарафаном.

— Еще как дашь, Грэйвз!

Мой голос звучит звонко, мелодично. Неужели он когда-то был таким? Боже, какое чудо говорить с ним!

— А вот хренушки, не дам.

Его светло-карие глаза. Не по-детски строгое лицо. Любовь. Я люблю этого мальчика всем сердцем!

— Роб, я тебе нравлюсь?

Мальчик садится и удивленно приподнимает черные брови.

— Ты чего, Франк?

— Так нравлюсь или нет? Отвечай!

Он отворачивается. Невероятное волнение! Что он скажет?

— Ну, если только чуть-чуть, — буркает еле слышно.

— Врешь, Грэйвз!

Он оборачивается. Хмурое лицо.

— Ладно, нравишься. Сильно.

— И?

— Что «и»?

— Ну, обычно девочкам предлагают гулять, или типа того.

— Но это ведь глупо. Мы и так гуляем каждый божий день. В чем разница-то?

Поцелуй! Мой поцелуй на его щеке.

— Вот в чем!

Мальчик протирает щеку, улыбаясь уголками губ. И целует в ответ. В губы…

— Доброй ночи. Вы Вуди? — кошу под дурака.

Вуди.

На бейдже имя санитара. Его глаза округляются. Красное пятно на униформе. Наверное, от кетчупа. Чувак напряжен, ясен перец. Психбольница — режимный объект.

— Вы кто такой?

Ух какой строгий! Я прям испугался. Рука Вуди тянется к электрошокеру на поясе.

— Джастин Ллойд. — С добродушным видом протягиваю ему руку.

Сомнения на лице санитара. Запудрить ему мозги, пока не опомнился.

— Как вы сюда попали? Нил не должен был пропускать.

Нил — охранник, лежащий сейчас в отключке возле Линкольн. Тряпка для кляпа, веревка, найденные в багажнике пришлись очень кстати. Уловка. Типа спущенное колесо. Подхалимство перед высоким начальством — номер тачки мэра каждая собака в городе знает. А тут сынок попал в плохую ситуацию. Как не помочь?! Потерянная бдительность и мой удар рукоятью револьвера по затылку мужику.