Книга Неприкаянные, страница 86 – Эйлин Фарли

— Понимаю, — протянула, вздохнув. — Хорошо, что выучил… Бах! Бах!

Два дня мы нормально проводили время. Слонялись по городу и окрестностям. Незримый Мартин оставил мой разум. Никаких руин и жертв, чтобы сделать тьму еще гуще. Правда, его терпеливый братец-Гипнос всё еще не унимался. Присылал розы. Не один-два букетика, а штук шесть. В каждом — цветков по пятьдесят. Мама принимала за меня веники. Всё переживала, что в отношениях с женишком случился разлад.

«Не упусти Дэна. Он горячий!» — слова Зоуи. Если переиначить на возрастной прагматичный мамин лад: «Не упусти богатого ухажёра. С ним ты будешь обеспечена». Что-что, а это правда. Келли щедр, как никто. Только вот цветы лежали на полу, не удостоившиеся чести быть поставленными в воду. Мне нравилось смотреть, как они увядают на детском розовом ковре.

Никакой больше магии. Исчерпано. Вместо нее — размотанная черная блестящая лента, которую Эндрю Вульф утром после попойки мудро выбросил в помойное ведро. Понятный, простой мир. Но!

Яблоко! Плод примирения после раздора[60]. Никто, кроме Роба, не мог его оставить. Он один знал, что это часть моего диетического питания. Таким причудливым образом горделивый братец Гипноса и Танатоса пытался извиниться. Снизошел-таки до никчемной дурочки. Значит, думал, переживал. Честно, не ожидала. Я уже почти вычеркнула его из жизни. Вспоминала изредка, в основном, тот его прикид и сцену обхаживания проституткой. Намеренно удаляла всё хорошее. Яблоко-яблоком, но что дальше-то? Он всерьез считал, что я прибегу, раз безбашенная?! Вот уж дудки!

Откусила от «плода примирения». Тут меня осенило! Раз он спустился с дурацкого Олимпа, значит, наверняка наблюдает. Прислушалась к ощущениям. Я чувствовала нечто схожее тогда, с Мартином. Только иначе. От присутствия бога смерти веяло чем-то звериным, суровым. Этого не объяснить. Так же, как и то, что исходило от Камарро Гипноса, когда тот следил, сидя в шикарном салоне своей любимицы. Удушливо-терпкий запах паутины.

Легкий вечерний ветер пробежался по волосам и лицу, когда я жевала кусок сладкого сочного яблока. Этот ветер дул со стороны центрального въезда. Терялся где-то в зелени кустов и деревьев.

Нет, я не могла, просто не могла отмотатьвсё назад, как чертову пленку! Паук Келли собирался раскрыть карты. Вне зависимости от того, узнал бы Роб о моей роли в той гнусности или нет, в итоге он винил бы меня за приглашение на бесовской бал. За невольное или преднамеренное участие в уничтожении его будущего. Он корил бы за то, что я имела отношения с Келли. Нездоровые отношения. Наверняка Роб думал, что я сплю с пауком. Вздрогнув, поморщилась и кинула яблоко как можно дальше, давая богу понять, что не хочу встреч с ним.

Следующий вечер и примерно то же время, около десяти. Новый дар — автобиографическая книга о волевой, смелой женщине. О Мамаше Джонс, Мэрри Джонс Харрис. Намек на то, что он признает женскую силу и принимает мой крутой нрав. Отличный подарок! Со смыслом, очень ценный. Не те покупные штуки Эйдена с доставкой курьером до двери. Его эти цветы, цацки, наряды. Совсем не то. Оказывается, братец Гипноса мог проявить куда большую фантазию. Какое-то камерное внимание, без излишеств. С этим даром моя сила начала возвращаться. Я не могла не принять его дар. Мне хотелось еще.