Книга Догоняя рассвет, страница 32 – Рэдрик Нанн

– Рэн поверил тебе что-то, что возмутило тебя до крайности.

Рю не стал узнавать, откуда это Клайду известно, лишь посмотрел на него серьезным и прямым взглядом, требующим полагаться на слова:

– Это не имеет отношения к нашествию вампиров, если ты в чем-то подозреваешь его.

– Поклянись перед ликом Всевышнего, – потребовал Клайд, которому очень хотелось верить в честность.

– Клянусь.

* * *

Рю часто бывал несправедлив к Лирою, но не со зла, а потому что ему рано пришлось занять место покойного отца. Властного, неласкового, один грозный взгляд которого расставлял мысли по местам и гнал прочь все подлое, жалкое и недостойное приверженцев «стали». На плечи молодого Рю легла обязанность воспитать двух мужчин – храбрыми, честными, преданными семье и делу, – каких воспитать могла лишь суровая отцовская рука.

Суровость и дисциплина во главе всего. Таким должен быть лидер «стали». И следующий лидер после него. И следующий.

За слепым подражанием отцу Рю не видел, как нетерпимостью своей только вредил Лирою. В заботе и чуткости брат вырос бы уверенным в себе молодым человеком, готовым взять на себя ответственность.

Человеком, несмотря на то, кем он был в самом деле.

Человеком, несмотря ни на что.

Рю сам отнял у себя последнюю надежду, и все, что теперь осталось, – признать перед братом вину. Объясниться с Лироем, рассказать, что был движим жестоким примером. Попросить прощения за свою невнимательность, если мог быть прощен человек, причинивший боль и страдание своей одержимостью правилами.

В коридоре дворца Рю встретил Джосет и, намеренный как можно скорее прекратить с братом взаимные распри, окликнул ее:

– Не видела Лироя?

– Можешь его не ждать, сегодня же Ночь пламени.

Город гудел новостью о последнем убийстве и готовился к гулянию с размахом – в этом странном противоречии не было ничего, что удивило бы Рю – жителя Иристэда. Лирой не пропустит праздник и, как верно подметил Клайд, давно способен защитить себя сам в случае беды. «Пусть гуляет, – решил Рю, – ни к чему отравлять веселье непростым разговором». Но завтра разговор обязательно состоится, дав начало разрешению их разногласий.

Погруженный в задумчивость, он не заметил, как ноги привели его в библиотеку – убежище Изабель. В помещении стоял запах бумажной пыли, ряды тусклых корешков на открытых книжных полках уходили под высокий потолок и сужали без того удушающее затхлостью пространство. Рю приблизился к рабочему столу, заваленному кипами исписанных листов, и не постеснялся взять страницу рукописи Изабель. По мере того, как читал, все больше впадал в мрачное настроение.

Красивыми словами и возвышенным слогом Изабель излагала события, в которых Рю предстал героем, внушающим восхищение. Старший Моретт – отважный лидер «Сынов алой стали» – вознес знамя победы на гору из трупов врага. Подвиг, достойный восхищения. Воин, достойный высшей награды.

Рю сдвинул брови, осознавая, как ему хотелось бы, чтобы история Изабель имела хоть что-то общее с действительностью, а серебрившая его темные волосы проседь не напоминала о слабости, которую он находил в детском страхе.

Кто-то легонько прикоснулся к его плечу, и Рю обернулся.

– Бороду отпустил? Мне нравится.

За ним стояла Изабель, заглядывая в строки, начертанные ее рукой.

– Ты правда видишь меня таким? – он бросил на девушку глубокий вопрошающий взгляд и, столкнувшись с янтарными блеском глаз, внутренне сжался от волнения.