Книга Догоняя рассвет, страница 33 – Рэдрик Нанн

– Таким должны видеть тебя потомки, чтобы вдохновляться примером, – Изабель прислонилась спиной к столу.

– Потомки?

– Когда-нибудь ты ведь остепенишься, – дерзко усмехнулась она, сложив руки на груди.

Признаться, к своим годам Рю все еще не задумывался о потомстве. То, что Изабель подняла эту тему, отозвалось в нем смущением. Он не знал, как понимать ее лукавую улыбку, и страшно боялся растолковать неверно.

Рю вновь опустил глаза в листы, чтобы не выдать оторопи, вызванной словами девушки.

– Считаешь, ложь оправдает твои ожидания?

– В творчестве нет правды или лжи, – с уверенностью возразила ему Изабель. – Мое творчество рассказывает миру о подвиге «стали» и его главы. Верить или нет – выбор, который стоит уже не передо мной. Я не против правды, у меня есть собранные факты, но не вижу ничего плохого в том, чтобы ради замысла приукрасить действительность.

Решительность суждений Изабель убедила Рю в том, что она целиком отдавала отчет идеализации настоящего положения дел, а ложь ее рукописи не была подлой.

Отец хотел бы такой громкой славы. Но чего хотел сам Рю?

– Что-то еще? – девушка приподняла подбородок, не отводя от Рю внимательного взгляда.

Да, много чего еще он желал сказать Изабель, но робость, причастная к его любви, помешала заговорить открыто, и вместо тысячи слов, томившихся в его душе, Рю проронил лишь:

– Нет, ничего.

И, стыдливо пряча глаза, покинул библиотеку, не дав Изабель шанса окликнуть его.

* * *

За окнами дворца Мореттов сгустился лиловый сумрак, кутая зеленые окрестности тьмой. В комнате, чуть озаренной скучным синеватым светом, Амари следила за надвигающейся с севера огромной тучей, не в силах до конца осознать серьезность борьбы, в которую вступила баловства ради.

Она признала мощь врага, и это отнюдь не воодушевляло.

Амари повидала всякой жестокости и не страдала неуверенностью в себе, в мировоззрении, в завтрашнем дне, но прибытие в Иристэд словно выбило твердь из-под ног, заставив сомневаться в привитых убеждениях.

И в реальности всего, что Амари знала прежде.

В ее королевстве – Балисарде – существование вампиров заканчивалось на голых домыслах. Но теперь, когда герои страшных баек ворвались в действительность, можно полагать, что в других краях кровососы выбрали более скрытное, никому незримое устройство жизни.

Казалось, только Иристэд на целом контенте знал о черной тени зла, змеившейся над человечеством призрачной вуалью. Здесь о вампирах говорили как явлении весьма заурядном.

Но кто поверит правде, вышедшей из спрятанного в скалах городка? Иристэд окружил себя стенами, жил на сыре и вине местного производства, торговал с ближайшими деревнями и не привлекал внимания императора ни праздным весельем, ни историями о демонах. Ни Аклэртон, ни Балисарда не обременяли себя созданием организаций, подобных «Сынам алой стали», – нужды в защите охотников на вампиров у них попросту не стояло.

Если уж на то пошло, о сравнительных достоинствах и недостатках Аклэртона и Балисарды можно написать отдельную книгу: один язык, одна вера во Всевышнего, одна и та же привычка писать нескончаемые законы, одни и те же кровопролитные войны династий. Но расхождения неминуемы, ведь речь о государствах, поднявшихся на разных исторических перипетиях. Люди Аклэртона в большинстве своем известны суровыми, будто высеченными из камня лицами. Они поражали твердостью характеров и дисциплиной, несли учение о честности и храбрости в бою. В столице куда ни глянь – везде потомки завоевателей, что привели империю к величию.