Книга Догоняя рассвет, страница 39 – Рэдрик Нанн

– Но ты не вампир…

– Морой, мое обращение не завершено. Я смертен и не боюсь солнца. Но это не отменяет того, что я проклят. Я уступаю по силе любому вампиру, и я так же нуждаюсь в крови. Как правило, морои исполняют роль слуг на побегушках, особо отличившиеся могут питать надежду на вступление в сан обращенных. И я служил. Когда бежал от Рю, – предвосхищая подозрения, которые должна была вызвать эта непростая исповедь, Лирой тут же добавил. – Не торопись винить меня в последних событиях, я не питаюсь местными. Рю позволяет брать кровь убитых на охоте животных. К слову, я все еще могу употреблять и человеческую пищу, правда, насыщения от нее почти никакого.

Амари легла на спину и хмуро уставилась в потолок, на котором подрагивал тусклый свет догоравшей свечи.

– Тогда кто стоит за всем этим?

Лирой повернулся на бок, его ладонь легла на живот Амари.

– Я не знаю, – тихо признался он, – это может быть кто-то из своих или кто-то, прознавший тайну печатей. Обычно подобные переполохи выгодны власти, чтобы скрыть от внимания нечто такое, что выставит ее в дурном свете. К власти у нас, как ни странно, ближе всех стоит пастор Моретт, так что наши с Клайдом подозрения относительно друг друга взаимны.

– За этим могут стоять бургомистр и церковь? – Амари не могла допустить мысль, что Клайд способен на предательство.

– Я не знаю, – повторил Лирой. Большим пальцем он погладил шрам на животе Амари, и это прикосновение отозвалось в ней неприятной дрожью.

– Ты обсуждал это с Рю? – она мягко сбросила с себя руку Лироя.

– Еще чего, – фыркнул он, – с ним же невозможно общаться.

В тот момент Амари показалось, что она ощутила на себе холод, испытываемый Лироем к старшему брату.

– Тебе одиноко? – спросила девушка, глядя на то, как лицо Лироя замерло в выражении задумчивой печали.

– Да, дева моя, страшно одиноко.

Он вышел из постели, являя глазам широкую мускулистую спину, и затушил свет. Вернувшись в кровать, лег рядом с Амари. Исходящее от его тела тепло и размеренный дождь за окнами быстро погрузили в сон.

* * *

Ливень прекратился после полуночи, но по небу все еще отдаленно раскатывался гром. В возникшей тишине ритм редких дождевых капель раздавался особенно звонко и, казалось, отстукивал время до приближения рассвета.

Лирой наблюдал за посапывающей рядом Амари, не тревожа ее крепкого сна. Заглядывающий в окно уличный свет обрисовал обнаженную спину девушки, накрыл ее светлую кожу невесомой вуалью. Лирой вспомнил, как губами изучал контуры ее тела, и напрягся всем своим существом. Он не верил, что смог кому-то всецело довериться, а главное – сбросить маску, под которой прятал презираемого миром злодея. Лироем овладело совершенно новое ощущение свободы, после которого белила воспринимались им как тяжелое железное одеяние.

А легкость была так приятна…

С Амари Лирой не хотел носить масок, и более того – он замечтался о том, чтобы каждая его ночь до конца жизни была именно такой, как эта, – полной живого, пламенного чувства.

Полной любви.

Он полностью предался раздумьям о том, что происходило в его спальне и какие последствия это за собой повлечет, как вдруг все, что он слышал, и в том числе мысли, заглушил тревожный звон колокола над городом. Призывный, настойчивый, пробуждающий панику в сердце.