Книга Догоняя рассвет, страница 4 – Рэдрик Нанн

Пастор Моретт прослыл в Иристэде не столько хорошим оратором – а оратором он был превосходным, – сколько носителем редкой красоты, дарованной молодостью. Непослушные от природы темные вихры волос лежали правильной волной, не достигая плеч, а умное, выразительное лицо, наделенное проникновенным взглядом серых глаз, украшала аккуратная эспаньолка с усами, оттенявшими верхнюю губу. Педант во всем – пастор Моретт следил за собой с суровой дисциплинированностью, не допуская неряшливости ни в богоугодном деле, ни во внешнем виде.

Дождавшись завершения проповеди, прихожане стали расходиться, поспешив к делам более животрепещущим, нежели утомительное наставление. Можно было подумать, будто они отворачивались, дабы не оскорбить пастора видимым равнодушием, но едва ли в Иристэде учили совестливости и уважению.

Клайд вскинул голову на мозаику над мраморным алтарем, словно в изображении бога искал утешения.

– Господин Моретт, – раздался за спиной голос, в котором Клайд отчетливо услышал проблески надежды, – могу я попросить?

– Да, – он обернулся со светлым чаяньем, что речь его нашла отклик хотя бы в одном-единственном сердце.

Женщина средних лет глядела на пастора, невинно смущаясь.

– Видите ли, моя сестра серьезно больна, страдает в лихорадке и уже практически не говорит. Только вы сможете спасти ее, умоляю…

Клайд замер в удивлении и часто захлопал ресницами, будто приходя в себя от колдовского наваждения.

– Почему вы не обратитесь к лекарю?

– Если верить вашим словам, бог надежнее лекаря. Не об этом ли вы твердите здесь, стоя под изображением святого?

Сорвавшееся с ее губ возражение привело Клайда в пасмурность. Внутри проснулась досада оттого, что он говорил много, поучительно и с чувством, но из раза в раз оставался неуслышанным.

– Бог – не волшебник, он стоит выше любой магии. Он будет на вашей стороне и направит на верный путь, создавая возможности, когда вы начнете бороться за здоровье сестры, – учтиво объяснял Клайд. – Не бойтесь вступить в эту борьбу, срочно бегите к лекарю.

Процедив что-то нелестное в духе: «И зачем я только сюда прихожу?» – женщина сердитой походкой направилась прочь, чем заронила в душу Клайда внутреннее смятение. Не успел он преодолеть щемящего чувства, как к нему вновь обратились. Хриплый голос принадлежал последнему оставшемуся прихожанину, глядевшему на Клайда со скамьи острым взором.

– Вы говорите, что бог призван защищать нас, содействовать нам, – старик произнес слова с напором, как если бы пытался уличить Клайда во лжи. – В таком случае, где он был этой ночью?

– А что случилось ночью? – Клайд заинтересованно склонил голову вбок.

– Моя дочь погибла. От клыков убийцы, господин Моретт.

Пастор изумленно вытянулся, точно в позвоночник вонзили копье, и, подавляя дрожь паники, надтреснуто переспросил:

– Клыков?

– Вампиры снова в городе.

– Скорее всего, вы ошибаетесь. Это невозможно.

– Взгляните на покойную, – человек встал со скамьи и поволок свое дряблое тело в сторону выхода, по всей видимости не рассчитывая получить от Клайда ответ на свой вопрос. – Это не первое убийство.

Клайд вылетел из храма Святого Зазриела с лихорадочной торопливостью, словно за ним гнались. Словно каждая потерянная минута, проведенная вблизи невероятной белизны мраморного фасада, лишала его опоры и возможности разобраться в этом скверном деле. Упоминание вампиров навело на Клайда ужас, смешанный с какой-то совершенно не свойственной пастору рассеянностью.