Книга За что убивают Учителей, страница 102 – Наталья Корнева

И если огонь был стихией могущества и безграничной власти, то воздух – стихией свободы и непокорности.

Отдав ставший ненужным зонт спутнице, Яниэр сделал несколько шагов навстречу и замер: наложенное на Элирия вервие бесцветия даже вблизи мешало различить силу его крови, узнать дух солнечного огня. Заметив разрешительный кивок волчонка, Элирий снял маску. Едва взглянув ему в лицо, Яниэр немедленно распростерся ниц и припал к его стопам, как часто делал это прежде.

Потерянный старый мир вмиг окружил мессира Элирия Лестера Лара, словно и не было этих четырех сотен лет, словно остановившаяся тогда жизнь продолжилась с того же места, как ни в чем не бывало. Но все же поддаваться этому ностальгическому очаровательному чувству нельзя. Нельзя забывать, что вокруг не в точности тот же самый мир, и ученики его также уже не те, что раньше.

Элирий не торопился начинать разговор, с пытливым интересом разглядывая Первого ученика, которого видел в последний раз так давно. Яниэр был все так же изящен и утонченно красив, напоминая бабочку с осиным жалом. По правде говоря, во внешности его мало что изменилось, разве что вместо карминных одежд служителя Закатного Солнца теперь ярко переливались снежные меха основателя нового культа, а волосы не были заплетены в привычную свободную косицу, гладким белым шелком свободно спускаясь до поясницы.

– Двери Ангу всегда открыты для Красного Феникса Лианора, – церемонно произнес Яниэр. Скрытая за строгой формальностью, в сдержанном приветствии смутно угадывалась неожиданная приятная искренность.

Только чуткое ухо могло расслышать нюансы и полутона в этом безукоризненном спокойствии. Элирий вдруг припомнил, как в прежние дни любил разгадывать эмоции, почти неразличимые в прохладном, ясном и чистом голосе. Первый ученик, в свою очередь, угождал ему целыми днями, с полуслова улавливая мысли. То были славные времена.

– Учитель, ваш ученик безмерно счастлив видеть вас, – чуть мягче добавил Яниэр, не дождавшись ответа или хотя бы простого кивка. – Все, чем владеет хозяин Севера – в полном вашем распоряжении. Приказывайте, я буду повиноваться.

– Довольно, душа моя, – медленно проговорил Элирий, пристально наблюдая за тем, как бесстрастное лицо Яниэра меняется и оживает при звуках его голоса – мелодичного и тягучего, так хорошо узнаваемого голоса Красного Феникса Лианора, который плетет чеканные узоры и без труда проникает в сердца. – Поднимись.

Явно обрадованный благосклонностью и добрым расположением наставника, Яниэр хотел было вновь припасть к лотосным стопам, но Элирий остановил его, протянув затянутые в перчатки узкие кисти, ладонями кверху. Яниэр почтительно коснулся губами черного шелка запястий и встал, бросив укоризненный взгляд на Элиара, с непроницаемым выражением наблюдавшего за этой сценой.

Наверняка Яниэр заметил печати духовного пленения, тяжелыми путами лежащие на его безоружных руках. Однако известный своей предусмотрительностью Первый ученик ничего не сказал вслух: только склонил голову, приветствуя на своих землях нынешнего Великого Иерофанта и приглашая следовать за ним во дворец. Холодная полуулыбка Яниэра была не нежнее зимней луны.

Дворец владетелей Севера блистал серебром, белоснежным фосфором и хрусталем, напоминая тонкой работы вазу. Словно стремясь попасть в Надмирье, архитектурный ансамбль устремлялся к небу всеми высокими башенками, арками и стенами, а на грешной земле его окружали сады изысканной белой магнолии. Как раз сейчас деревья стояли в цвету. Крупные соцветия усеивали ветви, смотрясь особенно трогательно и ярко в приглушенной серости утра. Деликатный аромат магнолии мешался с плотным запахом устойчивых к заморозкам белых северных роз, которые круглый год радовали глаз в большом открытом розарии перед главным входом. В дальней части его блестели небольшие декоративные пруды, приятные для прогулок.