Книга За что убивают Учителей, страница 99 – Наталья Корнева

Дурной знак. Это будет тяжелый год – без благословения Учителя.

В груди разливалась горячая кислота, руки сами собою сжимались в кулаки. Но, стиснув зубы, Элиар остался на своем посту и молча смотрел, как долго не иссякает полноводная людская река, текущая к престолу Великого Иерофанта, как в ладонях его переливается красноватая искорка закатного солнечного света, похожая на цветок алой вишни. Вновь и вновь Учитель воздевает алое крыло феникса, крылатую руку в тяжелом, расшитом серебром и драгоценностями рукаве. Вновь и вновь простирает ее над склонившимися головами, даруя священное благословение небожителей.

На пороге трудной войны даруя это клятое благословение всем, кто хотел, но только не ему.

Эпоха Черного Солнца. Год 359.

Сезон пробуждения насекомых

Куколки превращаются в бабочек.

День восемнадцатый от пробуждения

Ангу. Цитадель Белых Лун

*киноварью*

Элирий очнулся ото сна и, взволнованно дыша, открыл глаза.

Осторожно придерживаемая чужой ладонью, голова его мирно покоилась на коленях ученика, на широком черном рукаве, расшитом солнцами. Волчонок, похоже, изо всех сил старался уберечь дорогого наставника от неудобств сильной качки и резких толчков, случающихся при передвижении воздушного судна.

Придя в чувство, понемногу Элирий успокоил некстати сбившийся ритм дыхания. Взбудораженный сном о прошлом, в котором воспитаннику оказалось демонстративно не нужно его благословение, усилием воли Красный Феникс возвратил себя в неясную реальность настоящего. В разбавленной звездным светом полутьме каюты масляные лампы блестели темной медью. Мерцая желтым, они уютно разливали вокруг себя озерца теплого света, а Второй ученик встревоженно смотрел на него сверху вниз глазами цвета осеннего золота, потемневшими от беспокойства.

Должно быть, он слишком тревожно спал, вздыхал или снова что-то говорил во сне…

– Все закончилось, – тихо и ободряюще произнес Элиар, не отрывая взгляда от его лица. – Что бы ни случилось, это уже в прошлом.

Все верно. Всего лишь воспоминание, крохотный осколок памяти… пусть острый, но совершенно бесполезный. Как и сказал волчонок, то, что осталось в прошлом, не имеет никакого отношения к нынешнему времени. Но все же, кажется, у него была тогда еще одна ученица… совсем юная девушка… что с нею сталось, жива ли она сейчас?

За стеклами стояла ночь, и на душе было так же зыбко и темно. Корабль парил в черном ветреном море, на границе двух миров – смертных и небожителей. Элирий молча поднялся на ноги и подошел к окну. Под воздействием макового молока он проспал почти целые сутки, а время меж тем неуклонно тянулось к рассвету: звезды готовились погаснуть, как отблеск сна, отблеск его давно исчезнувшей жизни.

Но пока звезды были повсюду, и это оказалось удивительно воодушевляющим зрелищем. Замерев у окна, Элирий невольно залюбовался ими: замерзшие огни усыпали весь небосклон и будто перемигивались друг с другом. После утомительного заточения в темнице Красных покоев от созерцания яркого звездного пейзажа захватывало дух. Совсем рядом звезды подрагивали от наполнявшего паруса юго-западного ветра. Они висели над самыми вершинами гор – так близко, на расстоянии вытянутой руки! – и, кажется, кое-где лежали прямо на белом снегу, посеребренные светом обновленной луны. Неверный жемчужно-пепельный свет разливался вокруг и делал мир еще более нереальным и странным.