Книга За что убивают Учителей, страница 119 – Наталья Корнева

Выцветшим взглядом Яниэр посмотрел на плеть. Под ментальным контролем взгляд его потускнел и отяжелел, глаза сделались бледными, как талый снег. К своему удивлению, Элирий не сумел истолковать взгляд ученика. Воистину, не каждый взгляд можно прочитать, или же он слишком ослабел за прошедшие четыре сотни лет. Что это, страх?.. Какое-то другое чувство?

– Следовало бы убить тебя за твое предательство, – сердито сказал Элирий. – Но другому Элиар не поверит, твои же слова не оставят и тени сомнений. Я оставлю тебя в живых только затем, чтобы ты рассказал, что я сделал с тобой.

Словно открылся сосуд, в котором копились тайные желания, и только желания, а не разум, управляли ими обоими в эти минуты.

Эпоха Красного Солнца. Год 281.

Сезон малых холодов

Воздух по-прежнему холоден

Ром-Белиат. Красная цитадель

*черной тушью*

Когда на следующий вечер его наконец пригласили на аудиенцию в господскую башню, ширмы из затканного пионами пурпурного шелка были установлены перед Учителем.

Эти изящные стрельчатые ширмы для разговора с августейшей персоной нередко использовались для аудиенций: на Великого Иерофанта, словно на солнце, запрещалось смотреть прямо. Полупрозрачная газовая ткань служила тончайшей преградой для недозволенных взглядов, сохраняя комфорт для обеих сторон переговоров. Впрочем, Учитель не имел обыкновения отгораживаться от учеников, а потому Элиар невольно напрягся, раздумывая, не пророчит ли ему подобное отстранение немилость, которой он с некоторых пор страшился едва ли не больше самой смерти.

В круглой комнате-шкатулке было восемь высоких узких окон. В эту самую минуту свет звезд и месяца не проникал в них, встречая непреодолимую преграду в виде тяжелых портьер, на каждой из которых была изображена целая тканая картина, – масштабная сцена из истории Первой и Второй эпох Лианора. Бесконечные битвы Первородных и защитников Материка – кармином и киноварью на сияющем золотом фоне.

Разглядывая искусно вышитые красной нитью пионы, Элиар мысленно вздохнул. Разве мог предположить гордый сын вождя Степных Волков, что с ним будут обращаться подобным образом? Что он добровольно позволит унижать себя, не оказывая никакого сопротивления? Что для него вообще перестанет существовать понятие унижения – останется только понятие кары, которую он, несомненно, заслуживал, если так говорил Учитель?

Прошло семь лет насыщенной событиями жизни в храме Закатного Солнца – и все это стало его повседневной реальностью.

Оказалось, ко всему на свете можно привыкнуть, и довольно быстро. Привыкнуть даже к рабскому клейму на горле, к формальному отсутствию свободы. Конечно, теперь мало кто в Ром-Белиате способен похвастаться могуществом и положением в обществе, превосходящим его собственное. Пожалуй, таких высокопоставленных людей можно перечесть по пальцам одной руки. Но все же для надменного, жестокого, пресыщенного поклонением Учителя он навсегда останется маленьким ручным зверенышем, экзотическим мальчиком с юга, которого он подобрал в степной пыли и позволил спать на золоте – до тех пор, конечно, пока мессиру это угодно.

Всего этого Учитель мог лишить его по щелчку пальцев. А потому следовало смиренно склонять пред ним голову, жить в неволе и почти не вспоминать прошлое, чтобы то не растревожило ненароком сердце. Послушно принимать награды и наказания, и все прочее, что Учитель пожелает ему дать.