Книга За что убивают Учителей, страница 124 – Наталья Корнева

Яниэр и сам прекрасно сознавал, что не сможет избавиться от ненавистного соученика, и именно эта мысль приводила его в бешенство. Каждый день северянин проводил на солнце много часов и уже устал от жары и навязанного ему общества кочевника. От берега тянулся соленый ветер. Здесь начинался открытый океан, вдали виднелись паруса кораблей, и волны бывали высоки. Во время штормов на побережье выбрасывало большие белые устрицы, и их можно было есть сырыми. В тот день в желании отыграться Первый ученик отобрал у встретившихся на берегу рыбацких детей медные рыболовные крючки с блестящей приманкой и насмешливо позвал:

– Иди-ка сюда, маленький раб.

Это обращение каждый раз сильно задевало за живое сердце Элиара, но, увы, возразить ему было нечего – сын вождя и вправду был отдан в рабство чужеземцу собственным отцом.

– Чего застыл, не слышишь мой приказ? Хоть Учитель и выделяет тебя, это не значит, что тебе не нужно отдавать дань уважения старшим.

Элиар нехотя подошел. Первому ученику надлежало повиноваться, пока Учителя не было рядом. Такова строгая храмовая иерархия. В отсутствие Великого Иерофанта Яниэр и вовсе оставался во главе храма, и неподчинение ему в эти периоды было чревато наказанием даже для наставников.

Яниэр сидел на берегу под зонтом и ел холодный десерт из замороженного красного вина со спелой клубникой, специями и мятой. Легкая освежающая кислинка нравилась ему, приятно контрастируя с пресным вкусом родной северной кухни. Жарким летом в Ром-Белиате не было ничего лучше этой дурманно пахнущей сладости. К тому же Яниэр плохо переносил вино, а в таком виде был способен употреблять его.

– Только посмотри на себя, – презрительно процедил он сквозь зубы, – тебя не отличить от этих грубых детей рыбаков. Неотесанный воспитанник столь низкого происхождения – позор для нашего Учителя.

Элиар вздрогнул, услышав это непривычное «нашего» вместо «моего». Как будто его вдруг признали своим, приняли в прежде закрытое тайное братство. Холодный винный десерт развязал язык обычно неразговорчивого Яниэра, и невольная оговорка выдала, что отныне он воспринимает чужака за равного, принимает его за соученика. Это откровение вызвало в Элиаре смешанные чувства внутреннего протеста и болезненной гордости.

– Ты выглядишь как воин, а не как жрец. Твоей дикарской физиономии недостает украшений.

Элиар хмыкнул. В суровых южных племенах украшательство себя считалось недостойным мужчины, и поначалу разряженные и надушенные аристократы Ром-Белиата вызывали у него удивление и стойкие ассоциации со слабым полом.

Однако здесь, в Запретном городе, жрецы считались высшей кастой, а воины только служили им и защищали. По внешнему виду, по статусным украшениям всегда можно было определить позицию жреца в храмовой иерархии, а потому каждой мелочи уделялось огромное внимание.

Элиару подобная чрезмерная забота о внешности была чужда, хоть он и не мог не признать красоту и изысканность некоторых жрецов. Тот же Учитель всегда завораживал его своим безупречным видом.

Чуть раскрасневшись от винного десерта, Яниэр встал и протянул руку к мрачному лицу Элиара. На бледных губах северянина блуждала смутная улыбка, подобная той, с которой он не так давно перевернул лодку.

– Не вздумай дернуться, – ласково предупредил он, – иначе случайно поранишь себя.