Книга За что убивают Учителей, страница 162 – Наталья Корнева

Осень. Тревожные осенние дни, столь не похожие на долгое и беззаботное южное лето, Элиар полюбил только здесь, в Запретном городе. Прежде он не чувствовал печали этого мистического времени года: переход между летом и зимой казался красочным и ярким, а на мимолетность трагичной красоты и следующее за ней увядание жизнелюбивый кочевник по натуре своей не обращал внимания.

У местной осени было много примет, но больше всего запали в душу две из них. Сперва на смену летним запахам на какие-то несколько дней улицы Ром-Белиата наполнялись сладким карамельный ароматом, тонким и чувствительным дыханием восточной осени. Так цвел в городских садах золотисто-оранжевый османтус – дивное благоухание его разносилось далеко и будоражило чувства. Затем начинали вызревать клены. Не сразу, набираясь красками очень деликатно: на целый месяц город был охвачен постепенно разгорающимся и затихающим пурпуровым пламенем, похожим на кровь из открытой раны.

Алый месяц, когда листва меняла цвет, Учитель по обыкновению проводил в уединенном местечке в горах, где располагался павильон Красных Кленов. Огромные листья, размером с широкую ладонь, дрожали там под порывами ветра и бились в окна вместе с дождем.

Однажды во время ежегодной поездки в павильон Учитель позволил сопровождать себя не Первому ученику, а Второму, и тогда кленовая осень Ром-Белиата пронзила сердце кочевника насквозь, так, что казалось – его собственная кровь тоже вмешана в буйство осенних красок.

– Я люблю листопад, – просто сказал тогда Учитель, со снисходительной улыбкой наблюдая его восторги. Складки одежд верховного жреца шуршали, как бегущий в листве ручей, из которого хотелось напиться.

Сегодня Элиар явился сюда снова, без спроса, без приглашения. Понять бы только зачем. Устало оперся о кленовый ствол, прикрыв глаза. Тревога снедала сердце.

– Мне передали, ты отказываешься видеть меня?

Элиар почти не удивился мелодичному голосу, хотя совсем не почувствовал, что Учитель рядом. Видно, совсем истощил себя бесконечным обдумыванием одной и той же ситуации. Силы никак не могли восстановиться полностью, еще с тех самых пор, как наставник устроил унизительную прилюдную пытку с помощью печати Запертого Солнца.

– Это правда? – нетерпеливо спросил Красный Феникс, не двигаясь с места. Голос его доносился словно бы отовсюду, и Элиар все еще весьма смутно догадывался, где он. – Понимаю, нелегко пережить смерть близких, но не стоит мешать личное и общественное. У Стратилата не может быть эмоций и пристрастий, – жизнь твоя принадлежит Ром-Белиату. Вот уже два месяца ты не являешься ко мне на доклад, вместо службы бесцельно шатаясь по всему Материку. По какому праву ты делегировал полномочия Шандору? Если новый пост слишком ответственен и высок, может быть, тебя следует заменить?

Элиара затрясло от гнева. В голове немедленно всплыли тщательно вбитые, хорошо усвоенные категорические императивы общества Совершенных. Когда имеешь дело с вещью, ею просто распоряжаешься. Сломавшийся, пришедший в негодность инструмент заменяют, не заботясь о его дальнейшей судьбе. Это все и о нем тоже… это все применимо и к нему самому. Его заменят без сожалений и выбросят, – если он не продолжит быть полезным.

– Ваша светлость, – пересиливая себя, как можно спокойнее заговорил Элиар, понимая, что упрямое молчание может сыграть с ним злую шутку. – От горя и скорби мой разум помутился. Чтобы избегнуть новых неприятностей, которые могли возникнуть из-за моей несдержанности, я принял решение побыть одному. Я никого не мог видеть, в том числе и вас. Простите меня.