Книга За что наказывают учеников, страница 111 – Наталья Корнева

И вправду, есть ли на свете время прекраснее закатной зари, особенно осенью?

Вернувшись в Ром-Белиат, нужно будет обязательно выяснить, чем заканчивается это волнующее стихотворение. В конце концов, для чего-то же Учитель припомнил его именно сейчас.

Впрочем, Учитель всегда был для него слишком загадочен и непостижим. Он совершенно не походил на людей, которых Элиару доводилось знать в юности, на грубых и простых степняков. Не походил он и на утонченных Совершенных, избалованных своим положением титульной нации. О, как же отличался он от всех них! Красный Феникс и впрямь напоминал мифическую птицу, прилетевшуюк ним из глубин прошедших столетий. Второй такой не было на белом свете: диковинной яркой птицы, божества, пришедшего из далеких, ныне не существующих земель.

Тем временем Учитель лениво разломил аппетитную на вид хурму и откусил крохотный кусочек, пытаясь распробовать вкус.

— Учителю нравятся эти осенние плоды? — невольно улыбнулся Элиар, глядя на диковинную дегустацию. Виданное ли дело: известный своей придирчивостью Красный Феникс по доброй воле вкушает какие-то дикие плоды, причем в натуральном виде, а не преобразованные до неузнаваемости в изысканном и сложном блюде.

— Да. Они очень сладкие. Попробуй сам, волчонок.

Красный Феникс обернулся: в ладонях его лежала разделенная спелая хурма, большая красно-золотая хурма, надкушенная его светлостью мессиром Элирием Лестером Ларом.

Элиар не нашелся что ответить и молча принял из рук Учителя ароматный плод. Памятуя об изощренном гастрономическом вкусе наставника, зачастую совершенно не близком ему, кочевник вознамерился в два счета расправиться со злосчастной хурмой, проглотить ее и забыть, но не тут-то было. Терпко-вяжущая, сочная мякоть наполнила рот такой нежной сладостью, такой восхитительной легкой сахарностью, что Элиар растаял и сдался. Вдыхая прохладный лесной воздух, он медленно шагал за Учителем и ел пригубленный им плод, ощущая себя одаренным самой дорогой драгоценностью, и от сладости кружилась голова.

Здешние места окончательно очаровали его. И все тут было так просто и по-домашнему, так естественно, что, когда наставник вдруг покачнулся, делая очередной шаг, Элиар не задумываясь поддержал его под руку, как близкого друга, про себя беззлобно посетовав: не стоило Учителю сразу после омовения пить молодого вина! И без того энергия цвета, переполнившая меридианы, вела себя нестабильно. Но кто он такой, чтобы давать советы наместнику небожителей? К такому, как Красный Феникс, ему никогда не приблизиться: он даже заговорить с ним не может без позволения.

Так под руку дошли они до беседки, где Учитель вновь пожелал остановиться. Он опустился на скамью, наслаждаясь свежестью ночного воздуха и протяжными голосами птиц. Элиар встал было рядом, но Красный Феникс жестом указал ему на место у своих ног, и тот повиновался, чувствуя, как в тот же миг ладонь наставника властно ложится ему на макушку,мерно поглаживая волосы.

Кругом было белым-бело: ветер стих, и все вокруг заволокло туманом. Осенние туманы густы. Дымилась холодная белесая марь, плавно наползала из леса, бесшумно поглощая окружающие пейзажи — дерево за деревом, куст за кустом. Она поглотила даже саму ночь, сделав ее непохожей на себя: призрачная серебристая мгла смутно просвечивала тьмою. Последней растворилась затянутая туманом дорожка, ведущая от беседки к павильону, и мир наконец исчез: уже в двух шагах было ничего не различить. Это ощущение нереальности очень понравилось Элиару. Казалось, что там, за белой дымной пеленой, нет больше ничего, и они с Учителем парят где-то вне времени и пространства, плывут в невесомом светящемся облаке, только вдвоем. С наслаждением Элиар вдохнул влажный туманный воздух и, замечтавшись, безмятежно прикрыл глаза: сквозь растекающееся вокруг густое молоко все равно невозможно было разглядеть хоть что-либо.