Книга За что наказывают учеников, страница 212 – Наталья Корнева

Навеки запертая душа… боль, для которой нет выхода…

Ученик стоял пред Учителем, точно священнослужитель пред статуей убитого божества, — потерянный, жалкий, опустошенный. Мир вокруг был мертв, лишившись источника жизни. Учитель превратился в солнце, которое больше не взойдет и не осветит, не согреет его.

Как жестоко, как бессмысленно жестоко… Неужели неприкаянная душа Учителя приговорена к вечной муке, отныне и до конца времен осуждена обретаться здесь, в тесной юдоли страданий?

Произошла катастрофа, и только теперь Элиар совершенно ясно осознал весь ее ужас. Сердце феникса — из огня. Находясь в этой холодной морской воде, стиснувшей его со всех сторон, Учитель никогда не сможет освободиться, никогда не обретет покоя.

Никогда. Никогда. Никогда.

Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон, когда зерна прорастают

Любуются вишневыми цветами. День тридцать седьмой от пробуждения Бенну. Цитадель Волчье Логово

*черной тушью*

Едва очнувшись от кошмарного видения, Элиар бросил взгляд наружу и не поверил своим глазам: за окном оказалось белым-бело. Похоже, ночью на город обрушился сильнейший снегопад.

Что еще за дикие причуды погоды? Черный жрец встал с постели и присмотрелся внимательнее: не иначе как Яниэр напутал что-то со своей белой пеленой, и теперь из висящих над Бенну тяжелых искусственных облаков в середине весны валил густой снег!

Неожиданно для самого себя Элиар почувствовал тревогу. Озноб охватил тело — его будто стиснула ледяная рука. Элиару вдруг вспомнился точно такой же неправильный, внеурочный снег, который однажды засыпал до краев утопающий в сиреневой дымке Запретный город Ром-Белиат и погибший храм Закатного Солнца… засыпал и его самого с головы до ног… в последний день ушедшей эпохи, когда не стало Красного Феникса Лианора.

Вспомнив тело Учителя, застывшее, точно в стекле, в неподвижной воде жуткого аквариума, Черный жрец невольно вздрогнул. Сон уже погас, поглотив привидевшуюся комнату мучений, куда привел его выстланный мшистыми коврами коридор… поглотив навсегда его мертвого наставника, которого было не спасти. Сон, где он кричал, кричал так долго, что потерял голос, а потом кричал беззвучно. В такие мгновения Элиар почти ненавидел свой дар Видящего, позволяющий заглянуть в туманное зерцало вероятностного будущего: порой то оказывалось слишком страшным.

— Нет… — хрипло прошептал Элиар, не отрывая глаз от кружащихся за окном хлопьев. Сердце сжалось от дурного предзнаменования. — Этого не может быть!

Охваченный беспредельным ужасом, точно на пожар помчался он в ту часть цитадели, что была отведена для Учителя. Самая короткая дорога в Красные покои пролегала через сад, в котором не так давно, любуясь цветущим персиком, прогуливался с верной Шеатой наставник, только-только оправившийся от ритуала призыва души. Элиар остро чувствовал, что опаздывает… снова безнадежно, бесповоротно опаздывает, и нечто очень важное невозвратимо уходит, исчезает, неостановимо утекает сквозь пальцы. Не тратя времени на внутренние обходные пути,Элиар выбежал наружу, в снег и ледяное безмолвие.

Процесс трансмутации практически завершился: оставалось продержаться всего лишь три дня, чтобы сохранившая чистоту лотосная кровь Красного Феникса вызрела и, сделавшись неподвластной никакому заражению, одолела черный недуг… не может быть, чтобы после четырех столетий ожидания, бесчисленных безуспешных попыток и надежд им не хватило каких-то трех мимолетных дней! Нет, в такую ужасную несправедливость, в такие злые шутки судьбы просто невозможно поверить! Но этот снег… зловещий, роковой снег, неразрывно связанный со срединным именем и самою душою Учителя… снег навевал тревожные предчувствия беды.