Книга За что наказывают учеников, страница 99 – Наталья Корнева

Этой кровью мертвецов Черный жрец щедро окропил и его собственные драгоценные одежды, но почему-то вопиюще дерзкая выходка не тронула обычно внимательного к таким вещам Элирия. Задержавшись цепким взглядом на каждом сочленении доспеха, он с облегчением убедился, что те не повреждены и глупый волчонок не ранен. Хвала небожителям, вся эта кровь на нем — чужая.

Однако поводов для радости больше не было. В этом несбывшемся мире война приобрела катастрофический размах. Настолько катастрофический, что Красный Феникс впервые не желал быть ни среди побежденных, ни средипобедителей.

— Цивилизация Лианора пала, пала навеки! — подняв голову, с мрачным удовлетворением провозгласил Второй ученик. — Наконец-то на всем Материке не осталось больше мест, неподвластных храму Затмившегося Солнца. Не осталось никого, кто не убоялся бы меня.

Объявив это, Элиар одну за другой церемониально поцеловал ему кисти. Элирий не противился знакам почтительности, хотя в душе царило мучительное смятение.

— Мессир по-прежнему плохо спит? — с ласковой укоризной осведомился ученик, запоздало сообразив, что посреди ночи застал Учителя бодрствующим. — Если бессонница не перестанет терзать вашу светлость, я снова начну давать вам на ночь маковое молоко. Отсутствие отдыха плохо сказывается на самочувствии и настроении мессира.

Элирий только вздохнул, вдруг поняв, что и темные разводы на перчатках, что по-хозяйски лежали сейчас на его коленях, — это тоже чья-то кровь. Ее было много, слишком много, чтобы не обращать внимания.

Заметив его реакцию, Элиар тут же стянул перчатки и резко отбросил их в сторону, но и руки ученика также оказались перепачканы. Не желая касаться Учителя окровавленными пальцами, Элиар хотел было смущенно убрать их, но Элирий вдруг остановил его, осторожно накрыв руку ученика своей.

Да, отчего-то он испытал сильное желание протянуть руку и накрыть оскверненные смертью пальцы волчонка своею ладонью. Не успев проанализировать свой порыв, он просто сделал это.

— Вы считаете, я ненавижу вас… возможно, вы правы, — совершенно внезапно Элиар переменил тему, и Элирий вздрогнул, бесцеремонно вырванный из потока мыслей. Напрочь игнорируя правила этикета, ученик смотрел ему прямо в лицо и, должно быть, легко прочитал застывшее на нем выражение ужаса и отвращения. — Но еще больше я ненавижу себя — за то, что не решился сделать то, что должно. За то, что рука моя оказалась недостаточно тверда и не поднялась на моего наставника. За то, что я не смог совершить убийство, которое спасло бы нас всех.

Речи и поведение волчонка были столь несуразны, столь диковинны и странны, что Элирий по-прежнему не представлял, что ответить, и почел за лучшее сохранять молчание.

— Я подарил вам жизнь ценою жизни целого мира… но вам это абсолютно безразлично. Конечно же, для великого Красного Феникса Лианора этого недостаточно, чтобы проявить хотькаплю благодарности.

Элиар раздраженно высвободил свою руку и продолжил, в негодовании повысив голос:

— Из-за вас мне приходится приносить в жертву людей с чистой кровью. Но их кровь недостаточно сильна, чтобы надолго снизить черное излучение. Их кровь — совсем не то же самое, что ваша лотосная кровь.

Элирий похолодел. Горькие слова упрека попали ему прямо в сердце. Так, значит, вместо одной великой искупительной жертвы в этом мире Элиар принужден приносить регулярные малые жертвы чистокровных. Конечно, Красный Феникс мог бы предположить такой исход — где-то в глубине души он и предположил, — но не хотел, упорно не хотел верить. Он не имел права верить, пока существовал хоть малейший, призрачный шанс, что история не повторилась. Он должен был убедиться.