Онлайн книга «Под светом Суздаля»
|
Обида жгла сердце, и я не понимала: в чем дело? Почему ей так трудно объяснить, что я сделала не так? Зачем вести себя так по-детски, так глупо? Оказалось, она специально хотела со мной сблизиться, лишь чтобыопустить перед всем классом. Стоило мне выйти из школы, как я все поняла. Ребята собрались в кружок, и все они, наступая, показывали мне экраны с собственными портретами, нарисованными моей рукой. Видимо, в одну из ночевок, пока я спала, Егорова прошлась по моей спальне, сделала несколько десятков фотографий моих рисунков и показала их всем. Так стыдно мне еще никогда не было. В тех портретах не было ничего такого – я не пририсовывала несуществующие детали внешности и никого не уродовала, просто практиковалась, ведь до этого чаще всего рисовала пейзажи. Но все же мне было понятно, почему им неприятны такие рисунки – профессионализма и хоть какого-то реализма в них было маловато. Спасли меня тогда Надя и близняшки. Как сейчас помню: подруги (а тогда еще просто знакомые) отчитывали ребят за глупые обиды. А Саша с тех пор старательно избегала меня и даже перевелась в параллельный класс. Чего же ей теперь надо? – Руки убери, – рассерженно выдавливаю я и делаю шаг назад. Вот еще не хватало мне ее в этом адском кошмаре. И правду говорят: беда не приходит одна! – Аль, я… Просто хотела узнать, в порядке ли ты? В последние дни ты какая-то… взвинченная. И расстроенная. Я просто… – Она теребит подол своего балахона, и мне хочется закатить глаза. И как я могла решить, что она хорошая для меня компания? – Егорова, извини, денег на новые шмотки в долг дать не могу, сама на нуле, – лениво вздыхаю я и накидываю на плечи рюкзак с оставшимися вещами. – Нет, Алис, я… – Она снова касается меня, а я резко одергиваю ее: – Не трогай. И послушай меня внимательно. Еще раз подойдешь ко мне, предательница, и я клянусь, что сдержу свое обещание и плюну тебе в лицо. Саша опускает взгляд, и ее пальцы разжимаются. Она кажется расстроенной, но я ей больше не верю. В конце концов, обманувший однажды обманет дважды. Я не хочу больше проходить через это. – Прости… – шепчет она, но я не отвечаю и с гордым видом выхожу из раздевалки. VI За затемненным окном папиной машины рваные грозовые облака становятся тем чернее, чем дальше мы плетемся по дороге в ад. Раз в несколько секунд тучи пронзают ослепительные разряды молний, и гнетущую тишину в салоне разряжают оглушительные раскаты грома. Крупные капли отбивают ритмичную дробь по крыше и стеклам. Дворники непрерывно раскачиваются туда-сюда, но это нисколько не улучшает видимость, и все впереди кажется размытым. Водитель вот уже полчаса назад снизил скорость до минимума, и наше вынужденное путешествие кажется бесконечным. Даже небо скорбит о лете, которое я вот-вот потеряю. В чате ни на секунду не наступает тишина. Подруги наперебой продолжают ругать отца, решившего отправить меня на все каникулы к бабушке, и пытаются придумать, как мне оттуда сбежать без серьезных последствий. Пока получается плохо. Наши отношения с бабулей сложно назвать приятными: за семнадцать лет мы виделись трижды, и каждая встреча заканчивалась моей истерикой и ее победной ухмылкой. Теперь же мне придется существовать наедине с этим чудовищем в платочке не меньше двух тысяч часов – а это примерно вдвое больше обычного. Мама не бросала попыток уговорить отца, смягчить и успокоить, но он даже ей не поддавался и как заведенный непреклонно твердил одно и то же: «Алиса поедет в Суздаль». А после резко обрывал ее и пару раз даже довел до слез. |