Книга Под светом Суздаля, страница 86 – Тася Мишкина

Вот и сейчас, отгоняя последние крупицы сонливости, я прокручиваю в голове все насмешки по поводу моих попыток вернуться к любимому делу. То, как старательно она убеждала, что у меня нет ни крупицы таланта. Помню, как-то раз я расплакалась от похвалы учительницы в школе, когда она поставила один из моих рисунков в пример всем одноклассникам. Тогда Надя погладила меня по волосам и ласково напомнила, что учительнице наверняка хочется как-то отблагодарить моего папу, ведь он недавно проспонсировал ее художественную выставку.

– Элис, милая, только друзьяскажут тебе правду, – с нажимом шептала она на ухо, пока я с каждой секундой все больше и больше теряла веру в то, что мои старания принесут хоть какие-то плоды. – Даже самую горькую. Тебе бы лучше заняться языками, к тому же это престижно, ты не находишь? С твоим уровнем английского тебе легко будет стать переводчиком, да и другие языки выучить!

Тогда это показалось мне логичным и правильным. В тот же день я, вернувшись домой, разорвала все полотна и выкинула все краски и карандаши, оставив самый минимум, нужный для школы, и углубилась в изучение китайского. Это действительно меня увлекло. В следующем году я собиралась сдавать экзамены и поступать на переводчика, но теперь, когда снова взяла в руки карандаши и сама посмотрела на свои рисунки со стороны, то начала сомневаться. Ведь рисую я действительно неплохо. И теперь теряюсь в догадках – зачем Наде это было нужно? Может, ей было страшно? Вдруг я покажу всем тем, кого она когда-то настроила против меня, что я не такая слабая, какой была, раз не забросила это дело? Ведь тогда это, возможно, выставит ее в плохом свете. Да и она сама потеряет свое влияние.

Но, помимо этого, было немало вещей, сперва вводивших меня в ступор, а потом ставших привычными. Ее ласковые намеки по поводу моего смеха, например. Или фотографии, которые она выкладывала в сеть, не спрашивая, нравится ли мне то, как я на них получилась. Каждый, на первый взгляд, невинный комментарий, после которого я все больше и больше менялась до неузнаваемости и все сильнее опускалась на дно.

За эти два года я ни разу всерьез не задумывалась о том, почему дружу с Надей. В самом ли деле причина только в том,что она однажды меня защитила? Или я так сильно боялась остаться одна, что решила скрыться за ширмой, стать кем-то важным, получить особые привилегии? Сейчас, глядя на все со стороны, я отчетливее понимаю, что эта дружба ничего хорошего мне не принесла, а только отнимала. Папа оказался прав, ведь из Алисы – доброй, уверенной в себе, веселой, творческой и доверчивой – я как-то слишком незаметно для себя превратилась в Элис, замкнутую, неуверенную и скованную по рукам и ногам. Здесь, под светом этого города, рядом с другими людьми я вспомнила прошлую себя, каково это – быть Алисой. Настоящей собой, без глупых страхов, надуманных проблем и желания спрятаться обратно в свой панцирь. В отличие от Элис, Алиса умела смеяться, сопереживать и чувствовать. Алиса смотрела на мир, любуясь им, тогда как Элис пропускала все, интересуясь чем угодно, кроме того, что окружало ее здесь и сейчас.

Две эти личности сменяли во мне друг друга, как день сменяет ночь. С подружками я – Элис, все еще добрая и доверчивая, но выбирающая слова и так и не признавшаяся в том, что вернулась к любимому делу. С новыми друзьями я – Алиса, хохочущая до колик в животе, готовая открыться миру и влюбленная в простоту. И я знаю, что не смогу вечно, как Фиона из «Шрека», менять обличия и подстраиваться под всех. Я должна выбирать, что мне важнее – разрушающая, но очищающая правда или такая привычная, но губительная ложь.