Книга Под светом Суздаля, страница 85 – Тася Мишкина

– Алисонька, прошу тебя, не говори ничего Наде. Она хорошая девочка, ты же знаешь, – почти шепчет она. – Это моя вина, ведь из-за того, что я потакала ее чудачествам в детстве и не стала ее переубеждать, она теперь не видит границ. Я думала, она уже выросла из этого, правда так считала, но Саша рассказала… – Тетя Оксана прикрывает лицо руками, и ее плечи вздрагивают. – Рассказала, что все повторяется. Я поговорю с ней сама, обещаю. Но… постарайся простить ее, хорошо?

Телефон падает из моих рук. По щекам тонкими дорожками катятся крупные слезы.

Я не хочу во все это верить. И наверняка, если бы Саша прислала все это парой недель раньше, я бы и не поверила,решила бы, что это монтаж или постанова.

Но не сейчас… В воспоминаниях ярким пятном всплывает та ночь за решеткой, где Надя, задыхаясь, вынудила меня взять вину на себя.

И если это оказалось ложью, то почему остальное должно быть правдой?

На следующее утро я просыпаюсь в гадком настроении. Плотнее заворачиваюсь в одеяло и пытаюсь уснуть вновь, чтобы проспать все и проснуться в день, когда уже обо всем забуду. Где-нибудь в далеком и счастливом будущем, где мне уже за тридцать, все проблемы в прошлом, и я живу спокойную, счастливую жизнь, ращу детей и цветы на подоконниках, люблю мужа и не вспоминаю сцены из подросткового прошлого. Но пока что я здесь, в своем дерьмовом настоящем. Там, где глупая детская обида переплетается с адской яростью и горькой, отравляющей любовью.

Всю ночь в голове, словно кадры из фильма, крутились воспоминания о прошлом. Все детали нашей дружбы с милой девочкой Надей Бессоновой. Я, глядя на полное звезд небо, вспоминаю все – и хорошее, и плохое. Как она заставила одноклассников прийти на мой первый московский день рождения. Как тогда же пролила сок на мое любимое платье. Как показала мне все наши теперь любимые магазины и как там же морщила нос от каждой вещи, которую я выбирала. Как мы вместе играли на моем новеньком компьютере и как однажды, когда я вышла из комнаты, чтобы принести нам перекусить, она что-то не то нажала, и компьютер перестал работать. Все моменты, полные смеха и неловкости, радости и страха, теплоты и отчаяния.

Дружба с Надей казалась мне единственным, что стабильно в этом сложном мире, но оказалось: это самые лихие качели. Вот все прекрасно, я самая лучшая в мире, хорошая подруга, я ей нужна и важна. А вот я снова на дне, неправильная, странная, веду себя не так и думаю не о том.

Рядом с Надей все совершенно иначе, чем рядом с новыми друзьями. И сперва мне кажется, что это предательство по отношению к лучшей подруге, все же они в моей жизни не так давно, а вот Надя уже сделала для меня немало хорошего. Очень во многом спасала, держала, когда я была готова упасть. Но как только я начала раскручивать клубок воспоминаний, то вспомнила, и как часто она тянула меня на самое дно, отводила подальше от всего, что я в этой жизни искренне любила.

Разве так поступают друзья? Разве они не должны поддерживать, как Аня когда-то поддержала Матвея, отдав ему на полгода свою камеру? Будь Надя действительно хорошей подругой, она предложила бы вместе сходить на курсы по рисованию или еще как-то поддержала бы мое увлечение. Ведь это стало бы признаком того, что онаценит меня, что ей важно то, что мне нравится. Что она не считает это глупым, даже если это так и есть.