Книга До встречи в метро, страница 31 – Евгения Кловер

Галина Сергеевна будто прочитала по лицу Камиля все его мысли. Парень смутился и на эту репликусмог лишь кивнуть. Вместе они миновали красивые двойные двери, ведущие в зал. Как и фойе он был небольшой. Имелась сцена, на которой одновременно уместилось бы актеров пятнадцать, не больше, и рядами в зале стояли черные стулья с мягкими кожаными спинками. Он насчитал девять проходов. Свет был приглушен, и чем дальше от сцены, тем темнее становилось. Что отличало антураж этого театра от любого другого – это отсутствие оркестровой ямы и экран, натянутый на чуть скошенном потолке сзади, так чтобы его было видно со сцены. Сейчас на нем было запущено видео с кистями женских рук крупным планом на черном фоне, они двигались то плавно, то очень энергично. Нетрудно было догадаться, что этим самым подсказывают актерам не только слова по сценарию, но и динамику.

Несколько человек сидели на первом ряду, повернувшись друг к другу и активно жестикулируя. Другие перетаскивали декорации по сцене. Оли не было видно.

– Садитесь на последний ряд, чтобы никого не отвлекать, там Вас не заметят, – она быстро пробежалась взглядом по его темной одежде, – и подождите меня. А я скоро подойду.

Соловьева по-матерински похлопала Камиля по плечу и отправилась по проходу вперед. Ребята, что не могли слышать шагов, все же магическим образом уловили появление в зале главной. Они подскочили с мест, принялись вести с ней беседу жестами. Процесс был налажен, потому что стоило Галине Сергеевне четко парой фраз и движением рук дать распоряжения, как они тут же юркнули за кулисы, чтобы начать последний прогон сцены. Женщина вернулась к Валееву и села на соседнее сидение одновременно с тем, когда послышались громкие удары, словно кто-то бил по огромным барабанам.

– Видите, там установлены пластины в основании сцены? Вибрации ощущаются актерами и подсказывают, когда пора выходить на сцену, а когда сходить с нее, – сказала Соловьева.

– Я это понял. Полотно за нашими спинами тоже отличная идея. Но мне кажется, что актеры, которые будут постоянно переводить туда взгляд, не смогут нормально сконцентрироваться на игре?

Камиль не знал, насколько обидно будет звучать такое замечание из его уст. Иногда он не мог сдержать свою нетактичность. Но Галина Сергеевна ни на грамм не обиделась.

– С чего Вы взяли, что актеры туда смотрят? – она улыбнулась, – В основном у нас идет полная импровизация. И все основано натанце.

– Танцы? Импровизация?

– Да. Мои актеры сами решают, как следовать сценарию и танцевать. Этот экран помогает лишь в моменты, когда сильное волнение мешает сосредоточиться на собственных чувствах.

– Какое-то безумие.

– Иногда для того, чтобы во что-то поверить, нужно просто самому убедиться. Так что, смотрите.

Барабаны стихли. Луч света от прожектора, направленный ровно в центр сцены стал медленно перемещаться. В его лучах появилась босая девушка в обтягивающем черном комбинезоне и с красным чепчиком на голове. Это была Оля. Она замерла, вытянувшись ровно по струнке, а потом расслабила плечи и плавно задвигалась как тонкий стебель под дуновением ветра. Грациозно скользила, словно под ногами был лед. Плавные движения сменили резкие, уверенные, отточенные до совершенства. Они чередовались – красивое изящество и целенаправленная грубость. Сосредоточение одновременно мышц и мягкости, в девушке, казалось, совсем не было костей. Рухнув на сцену, Оля распласталась, раскинув руки, а потом выгнула грудь колесом, переходя в мостик и вставая с него на ноги совершенно легко и без напряжения, как если бы ее кто-то тянул за невидимые ниточки. Камиль был поражен. Он наблюдал за этой девушкой и был не в силах оторвать взгляд. Танец ее был концентрацией энергии и чувственности. И пытался донести до зрителей мысли. Это было что-то о свободе, о легкости… о любви.