Книга Смерть заберет с собой осень, страница 134 – Эмма Рид Джонсон

Устало прикрыл глаза, когда смотреть стало невыносимо: рассветное солнце лениво плыло по небосводу, отражаясь на искристом снегу ослепительными всполохами. В руках у меня был стаканчик из-под остывшего кофе, край пластмассовой крышки которого я смял и слегка надорвал.

Сидеть на месте и ничего не делать было сложно. Мне то и дело казалось, что родители или брат где-то рядом, только и ждут, чтобы поймать меня с поличным и отругать, запереть, обвинить.

Я вздрогнул.

Повернул голову в сторону и взглядом наткнулся на Юки. Тот сидел на соседнем кресле и, положив ногу на ногу, читал какую-то книжку. Его взгляд неспешно бродил по строчкам, уголки губ подрагивали, а пальцы скользили по краю страницы в ожидании момента, когда её нужно будет перевернуть.

– Ты уверен, что поступаешь правильно? – не отрываясь от чтения, буднично спросил он.

Чуть нахмурившись, я отвернулся. Скатился в кресле, вжимая голову в плечи. Ногтем впился в цветной логотип на стаканчике: то была цветастая сова, которой я выцарапал глаза, оставляя на их месте две кривые белые полосы протёртого картона.

Юки, как назло, задал настолько примитивный и вместе с тем болезненный вопрос, что ответ всплыл моментально – да, я и впрямь поступил отвратительно, когда решил тайком сбежать из города, оставив родителям лишь жалкую записку. Уже сто тысяч раз успел прокрутить в голове реакцию мамы и то, как они с отцом и братом начнут меня искать, не желая смириться с новой правдой – меня больше нет и не будет. В их реальности и жизни уж точно.

Не объяснять же им, что Юки – немного не человек и что именно он способен меня спасти, предварительно умертвив. Это было бы странно. Они бы мне не поверили. Сочли бы сумасшедшим и упекли в клинику, где, кроме глянцевых стерильных стен и кучи психотропных, я бы ничего больше не увидел и не услышал.

– Возможно, – с неохотой отозвался я, растирая свободной рукой лицо. – Но другого варианта у меня не было.

Юки покосился на меня. Он приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Вместо этого продолжил читать, будто бы ничего и не спрашивал вовсе.

Я устало вздохнул и принялся разглядывать редких пассажиров. В голове ещё не укладывалась мысль о том, что, возможно, всё это я вижу в последний раз, – мозг упорно продолжал думать, что мне отведена вечность, а не последние дни и часы, если эксперимент Юки провалится. С моей-то удачей иначе и быть не могло.

– Разбуди, как приедем, – пробормотал я, не в силах больше удерживать отяжелевшие веки. – Хорошо?

– Конечно. – Я почувствовал, как он забрал из моих ослабевших пальцев стаканчик из-под кофе. – Отдыхай.

* * *

С собой мы практически ничего не взяли: только сменную одежду, лекарства да деньги, которые я успел накопить. Телефон мне пришлось оставить в больнице, чтобы родители по нему не отследили, поэтому чувствовал какую-то неполноценность и пустоту, словно я забыл что-то очень важное, без чего невозможно умереть.

Мы заказали такси от станции к отелю, который присмотрели до этого, и ехали в полной тишине. Она напрягала, давила и немного душила, особенно когда я озирался по сторонам, видя знакомые улицы. В голову то и дело вреза́лись образы из прошлого. Сердце заколотилось в бешеном ритме, и ноющая тоска заскулила где-то под рёбрами, сворачиваясь в тугой узел.