Онлайн книга «Смерть заберет с собой осень»
|
Но всё равно мне стало неуютно, и я хотел было всё свести к шутке, как он ласково улыбнулся каким-то своим мыслям: – Пф, а если верить Хирну[26], то я – инкубатор, который дарит каждому встречному по десять детей. – Не каждому, а особенному, – поспешил я его подправить и усмехнулся: – Значит ли это, что по миру бегает миллион твоих детей? – Не миллион, а двести тысяч восемьсот пятьдесят один. – Плечи Юки слегка опустились, и он наконец расслабился. – Ну что, заведёшь мальчика или девочку? – Скажешь тоже! Я только отмахнулся, но внизу живота всё скрутило от неприятной горечи. Я никогда не был особо семейным человеком (любовь к матери не в счёт): не гонялся за девушками, отношениями и невестами; не строил далёких планов, в которых раз в год обязательно уезжаю в горы или к морю, а после возвращаюсь в свойдом, где у меня есть отдельный кабинет, в котором я бы обустроил свою личную библиотеку и игровую с самым мощным компьютером; не размышлял о том, в какую школу отдать детей, и не откладывал деньги на их обучение в университете. Дети вообще казались для меня какой-то… дикостью. Они пугали меня, но вместе с тем и привлекали – порой они бывали довольно милыми и смешными, если не визжали во всё горло и не портили мои вещи. Мама очень ждала, что Асахи подарит ей внука или внучку. Последнюю она хотела больше, потому что возможности наряжать нас в милые платьишки у неё не было. Может, и от меня она ждёт чего-то такого – ребёнок был бы напоминанием обо мне, когда меня не станет… Нет и нет! Дети – это, может, и круто, но я крутым не был и таким себя не чувствовал. В душе мне всегда оставалось лет пятнадцать, и я с трудом представлял, как ровесники совершают столь серьёзный шаг. По всем аспектам жизни я был тем ещё ребенком, которого интересовала какая-то ерунда, а не подгузники и погремушки. Моя бывшая одноклассница месяц назад родила первенца: у неё есть муж, они переехали в Осаку, чтобы жить отдельно от родителей, и теперь вся их жизнь – взрослая рутина. Я попал в тот самый период жизни, когда все вокруг либо ещё дети, либо уже слишком взрослые. – Кстати, ты обещал мне рассказать про изнанку Токио, не забыл? – Я отложил телефон. – И что же ты хочешь узнать? – Э-э-э… – Я растерялся, а мысли взбурлили похлеще воды в кипящей кастрюле. – Не знаю… Я ведь ничего не знаю… – Запустив руку в волосы, я принялся накручивать короткую прядь себе на указательный палец. – Что за журавль, о котором вы говорили с Кицуко-сан? Юки-кун скривился: – Кацуми Сора, её идиотский бывший, из-за которого она вляпалась в большие неприятности, провалилась в денежную яму и едва ли смогла выжить, но любовь зла… – Он… – Я задумался. – Цуру?[27] – Да. – Но мне казалось, что они мирные… в легендах, по крайней мере… – Сородичи Соры – цуру – не отличаются взрывным характером, скорее наоборот. В подавляющем большинстве они оборачиваются монахами или служителями храмов, иногда их можно встретить волонтёрами в каких-нибудь благотворительных организациях – они предпочитают «нести свет» в мир людей, твои легенды не врут. Пропагандируют просветление и добро, смирение и отречение от нашей «осквернённой» сути, призывая быть чем-то бо́льшим и одухотворённым. Слишком высокоморально для ёкаев – тут даже я считаю это лишним. |