Онлайн книга «Тыквенно-пряный парень»
|
Он замирает. Физручка переводит взгляд с него на меня и обратно. Ничего хорошего это молчание не предвещает. – Быстро все переодеваться! – наконец командует Вероника Михайловна. – И пять кругов бегом для разминки! Шевелитесь, каждая минута опоздания на урок добавляет две минуты после звонка. Народ возмущенно загудел, но послушно поплелся в раздевалки. – Нет, сама опоздала, а мы должны задерживаться? – У меня репетитор! Я и так бегом бегу после уроков, мне что, телепорт вместе с учебниками носить?! На разминке, когда мы пытаемся осилить пять огромных кругов и сохранить хотя бы остатки дыхания, меня нагоняет Лукин. – Узнала? – спрашивает он. – Мымра, которой мы нахамили. – Ты нахамил, – поправляю я. – А ты меня не остановила. Клянусь, как только выдастся удобный момент, я уроню на него козла! – Думаешь, будет мстить? – спрашиваю я. – Однозначно. Есть идеи, чем мы можем ответить? – Идеи… написать докладную на имя директора? Что еще мы можем сделать? – Скучная ты, Тыква, – фыркает Лукин и резко ускоряется, так и не соизволив объяснить, что имел в виду. Но я все равно подозреваю нехорошее. Эту физ-ру запомнят надолго. Сегодня у половины класса в дневниках появятся гордые двойки, у другой половины – тройки, и у всех без исключения замечания «отвлекался на уроке». Остановился во время разминки – отвлекался. Болтал в очереди на кувырок – отвлекался. Присел на лавочку завязать кроссовку – отвлекался. И если нелюбовь Вероники Михайловны к нам с Лукиным еще можно понять, то что ей сделали все остальные – тайна за семью печатями. – Давай, Иванов, ты ж мужик, а подтянуться не можешь! – Дружкова, у тебя ноги не только кривенькие, но и непослушные, что ли? Выпрями, я сказала! Тимошина! Хватит считать ворон и приседай, давай, зад свой жирный приводи в порядок… Я не выдерживаю. Я вообще не отличаюсь умением сохранять спокойствие, но на работе от меня зависит репутация «Магии кофе», а в школе – только моя собственная, и даже неодобрение ба уже давно пугает не так сильно, как раньше. – Давайте без оскорблений, пожалуйста, – тихо говорю я. Внутри все замирает, но я продолжаю смотреть в глаза учительнице. – Что, прости? Ты пререкаться сюда пришла или оценки зарабатывать? Я тебе что за четверть выставить должна? У тебя три четверки, куча «энок» и липовые пятерки, неизвестно за что выставленные. Я пока не вижу, чтобы ты хоть что-то сделала на пять. – Да, я плохо кувыркаюсь, приседаю и качаю пресс. Иван Александрович разрешал исправлять оценки на лыжах и волейболе. – Иван Александрович ушел на пенсию. И пятерки за лыжи с волейболом вместе с ним. – Я поняла, Вероника Михайловна. Но со мной так нельзя. – Оценки тебе ставить нельзя за твой реальный уровень? – Обсуждать мою внешность нельзя, оскорблять нельзя, кричать нельзя. Это неэтично. – А мы и не на уроке этики! Сейчас договоришься, оставлю после уроков, будешь лазить по канатам до тех пор, пока шерстью не покроешься! – Это ваше право, как учителя. Я никогда не оспариваю дополнительные задания. Но переходы на личности уже давно в прошлом. – Вон. С хорошим аттестатом можешь прощаться, школу закончишь со справкой. Вон, я сказала! Умная нашлась! На этом моя выдержка заканчивается, и я пулей вылетаю из зала. И дернул же меня черт влезть в перепалку! Что, не могла промолчать? Непременно надо последовать модным советам и вспомнить о правах? |