Книга Слезы небожителей, страница 212 – Эйси Джей Миллс

– Надоело слушать ваши детские препирания! Пойдете пешком, пока не достигните согласия, – выдвинула условие она и направила лошадь по дороге неторопливой поступью.

– Ты все больше походишь на матушку!

Рэйден не стал скрывать своего раздражения и страдающе замычал, утаив набор нелестных комментариев в закрытом за губами звуке.

– Радуйся, что я не привязала вас обоих к лошади и не заставила бежать, как поступила бы она, – довольно хмыкнула бессфера.

– Леди Кассерген действительно сделала бы так? – удивилась Николь.

– Это было в ее духе. Однажды, чтобы помирить Рэйдена с его сферой Арденом, она попросила Равеля столкнуть обоих в овраг. Они до самой ночи сидели там и не разговаривали, пока не замерзли и не решили помочь друг другу выбраться.

– Суровое воспитание, – заметил Викери.

– Зато действенное.

– Но если Рэйден – даймон, разве ему нужны сферы? – поинтересовалась Николь.

– Это условие отказа от моей божественности, Черешенка, – ответил Рэйден, неторопливо плетясь за ними с закинутыми за голову руками. – Когда я явился к Загану с просьбой сделать меня странником, тот согласился только при условии, что я сохраню бессмертие, которым меня наградили Создатель и Небесная матерь при вознесении. Надеялся, что я однажды передумаю. Впрочем, вариантов не согласиться с его условиями у меня не было. Заган заточил часть моей божественной силы в амоне и связал его с душами моих бывших сферонов. И вуаля – я странник.

– Только дурак согласился бы променять силу бога на муки связи странника со сферами, – хмыкнул Викери.

– Это так, – признал верность его слов Рэйден. – Но лучше познать боль от разрыва этой связи и быть похожим на смертного, чем оставаться божеством, не знающим никакой боли.

– И что мы будем делать дальше? – Джоанна бросила тревожный взгляд на странников. – Изначально мы хотели убить Эйрену, но теперь… Разве это будет правильно?

– А разве нет? Она убила богов, обрекла странников на изгнание, вырезала весь ваш род, – принялся загибать пальцы Викери. – Она заслужила, чтобы Леон вонзил ей клинок в сердце.

– Именно этого она и хочет, – не согласился Леон. – Я не окажу ей такой милости. Пусть еще сотню лет помучается, прежде чем найдет новое перерождение Гастиона.

– Боюсь, это случится раньше, чем ты думаешь, – с печалью произнес Рэйден.

– С чего ты это взял?

Рэйден промолчал, но, кажется, Джоанна сообразила, к чему подводили его слова. Ее руки дрогнули и выпустили поводья.

– Печать Самигины? Ты говоришь о ней?

Рэйден понуро кивнул.

– Что еще за печать Самигины? – удивился Викери.

– О ней говорилось в проклятии Дардариэль, – пояснила бессфера. – Как символ на теле странника притягивает к нему сферы, так и печать Самигины притягивает к себе богиню смерти. Самигина будет преследовать меченого, пока не заберет того в свои владения.

– Но у Леона нет никакой… – Николь осеклась, встретившись со взглядом Самаэлиса. – О боги, глаза!

– Глаза – ключ к владениям Смерти, – вспомнились Леону слова Малле. – То есть Дардариэль прокляла душу Гастиона, наложив на него печать Самигины, чтобы ни одно его перерождение не смогло освободить Эйрену от бессмертия? Да, Высшая богиня знает толк в пытках.

От этой приоткрывшейся завесы голова загудела так, словно являлась колоколом в церковной башне, по которому стукнули кувалдой. Ребра показались тюремной решеткой для разрывающихся легких. Леон сделал вдох и осознал, что воздух стал таким горячим, что обжигал горло, а на губах осел песок пустыни. Но странник наотрез отказывал себе в страхе. Усилием он заставил себя выпрямиться и приготовился лгать.