Книга Ни пера в наследство, страница 45 – Даниэль Брэйн

Попугаев не было. Вокруг машины метался полностью голый Делано, с воем размахивая моей футболкой, и во все стороны прыскали обалдевшие мелкие обезьянки. Из-под машины, по машине, с деревьев, на деревья – все было в обезьянах, и как я могла догадаться, нам уже было нечего жрать.

Попугаиха, которая сидела до моего появления тихо, продрала глотку и заорала во всю мощь хиленьких птичьих легких. У меня от ее истерики заложило уши, и обезьяны меня пугали, противные непредсказуемые твари, от которых неясно чего ожидать, но надо было спасать положение.

И я знала как. Стараясь не сворачивать голову на Делано, не сворачивать голову попугаихе и заодно не передавить местную живность, я подбежала к машине, распахнула водительскую дверь и надавила на клаксон. Обезьяны не куры, они человекообразные, и не говорите, что это у них не инстинкт. Тебя сигналят – вали с дороги, что, собственно, обезьяны и сделали. Делано с торжествующим воплем гнал их до кромки леса, попугаиха верещала, я хохотала, клаксон гудел.

Поле боя осталось за нами, Делано постоял, повернулся, запоздало прикрывшись моей футболкой, и подошел ко мне, состроив поразительно недовольное лицо.

Он еще и недоволен после всего, что наделал.

– Оставьте себе, – разрешила я. – Не думаю, что буду ее носить после того, как вы… кхм, как бы это сказать тактичнее, после того как она выдержала столь длительное соприкосновение с некоторыми частями вашего тела. – Я скосилась вниз, чтобы добить его окончательно. – Держите крепче, не подходите ближе, иначе будет можно уже не держать.

– Дайте мне полотенце, – деревянным голосом приказал Делано.

– Сами возьмите, у нищих слуг нет.

Попугаиха растерянно крякнула. Она от нападения обезьян не пострадала, а вот лишение полотенца переживала сильно.

– Мр-р-разь, – коротко припечатала она. Делано обстоятельно обвязался полотенцем – конечно, я преуменьшала, оно было не для лица и для нижней части тела его хватило, – и натянул на клетку мою футболку, а потом облил ее водой.

– Довыпендривалась? – спросила я попугаиху. – Знаешь, я тебя назову Героиня.

– Почему Героиня?

– Не знаю. Героиня Романа слишком вычурно. Она сидит в клетке, ругается почем зря, клюет кормящую руку, убираться на свободу отказывается… Как вас угораздило купить такую дрянную птицу?

– Там все попугаи одинаковые. Какой-то театр разорился и птиц продали за долги. Это Ифрикия.

И не стоит спрашивать, зачем попугаи в театре.

Солнце падало ниже, мы ползали по полянке и подсчитывали урон. Обезьяны потрепали нас довольно сурово, то, что не годилось уже ни к какому употреблению, мы сложили кучкой. Делано заверил, что местные жители все равно потом это все разберут, потому что это Ифрикия.

Мне казалось, что делать нам тут больше нечего. Попугаи улетели, консервы имеются, вода уцелела, но у палатки не хватало каких-то деталек и поставить ее поэтому было нельзя. Делано, впрочем, упрямо пытался ее собрать, и в итоге это даже ему удалось, но конструкция выглядела ненадежно.

– Зачем это? – пожала плечами я. – Тут до дома пешком дойти можно. До любого, наверное, и гостиница есть.

– Есть, – не стал пререкаться Делано и сел. Я открутила крышку, с наслаждением выпила воду, бросила бутылку на сидение машины – солнце садилось, попугаихе охлаждение было уже ни к чему. – Но попугаи могут вернуться. Бимпо влился в стаю – это возможно, конечно, но и плохо… Он может не среагировать на меня. Зов природы.